АРС-ПРЕСС

Нынче храм, в котором крестили Сашу Гриневского, в будущем Александра Грина, создавшего “Бегущую по волнам» и “Алые паруса”, опять восстанавливается - в советские годы здесь размещалась спортивная школа...

(Окончание. Начало в номере за 25 февраля)

В гостях у слобожанина

...В тот зимний день были у меня ещё дела в Слободском. Главным из них я считал встречу с “градообразующим” человеком, местным краеведом и библиофилом Олегом Рогожниковым. И состоялась эта встреча, и шуршали страницы собранных им раритетных книг, и выдвигались каталожные ящики, в которых только карточек с именами приписанных к Слободскому поэтов насчитывалось более 4 тысяч. И текла беседа, полная воспоминаний о воркутинском детстве истинного слобожанина, и остывал кофе в чашках быстрее, чем мы подогревали воду в пластмассовом чайнике с отломанным носиком. И о многом хотелось порасспросить гостеприимного хозяина и мудрого собеседника.
Но почему-то опять хотелось в монастырь, будто ждало нас там ещё более важное, чем уже произошло. И Олег Васильевич разделял это желание, хотя в особой религиозности замечен прежде не был. Скорее наоборот, причем иногда настолько наоборот, что помогавшие ему во славу Божию воцерковленные друзья, случалось, говорили не без упрека: “Жизнь так пригибает, что только в Церкви спасения искать. А он не идёт и не ищет”. “Я руки у них целовать не могу”, - вспоминая свой опыт общения со священнослужителями, пытается самооправдаться Олег. Но не принимались оправдания: мама болеет давно, у самого с глазами совсем плохо - столько операций перенес, а заметных улучшений нет. Зато лучшего знатока истории слободских храмов во всём Слободском днём с огнём не найти. И пока едем на рейсовом автобусе из Стулова в Слободской, рассказывает так много нового из истории Христорождественского женского монастыря, что впору переиздавать недавно вышедшую книгу об этой обители.
И открывалось мне из истории монастыря, что в первой четверти семнадцатого столетия назывался он Спасским, как и первый на ту пору деревянный храм на его территории. И строился монастырь с умом: на выезде из Слободского в Хлынов, при Сибирском тракте, который проходил буквально вдоль главного храма, в 1740 году перестроенного уже в каменном исполнении.
По замыслу устроителей (а возводился монастырь на средства горожан, из которых главным благотворителем был купец Потапий Шмелев), близость большой Сибирской дороги должна была способствовать стечению большего числа богомольцев. Вот только близость этой дороги да еще петровские времена, в пору реформ которых многие монастыри были закрыты, сыграли недобрую шутку: часть монахинь была переведена в Уфимский Христорождественский монастырь, в сан игуменьи которого была возведена вятская монахиня Таисия Сеземова. Пугачевский бунт, угрожавший Уфе разбоем в 1774 году, ветшавшие монастырские постройки, вятское происхождение настоятельницы побудили затем епархиальные власти настаивать на переводе Уфимского монастыря в более спокойное и благоустроенное место. И оказался таким местом город Слободской, куда в 1775 (по другим данным - в 1777-м) году по указу Синода монастырь был переведен, именовался при этом Уфимским Христорождественским монастырем в г. Слободском только до 1823 года, а с того времени и по сию пору уже писался Слободским. И ветшавший прежде на уфимской земле монастырь начал прирастать каменными строениями на земле слободской.
В 1871 - 1873 годах на углу Христорождественской и Вятской улиц возводят каменную часовню. В 1874 -м строится каменная ограда по Вятской улице. Двухэтажное здание свечного завода появилось в 1880-х годах, в 1880 - 1882 годах Христорождественская церковь перестраивается по проекту архитектора В.М. Дружинина и доходит в таком виде до наших дней. Строятся корпуса для живописной и чеканной мастерских, новый настоятельский корпус (по красной линии Христорождественской улицы), каменная ограда с круглыми башнями и двухэтажный корпус с колокольней в центре (по красной линии Никольской улицы). По проекту архитектора И.А. Чарушина в 1896 - 1898 годах возводится трехэтажный каменный корпус трапезной с домовой церковью, освященной в честь Афонской иконы Божией Матери - Скоропослушницы. Судя по рассказам Олега Рогожникова, на втором этаже этого корпуса мы и молились с утра, а ближе к вечеру трапезничали на первом этаже...

Что исцелит сегодня

Трапеза была знатной. Чечевичный суп напоминал грибной, монастырский хлеб был вкусен. И оставалось только сочувствовать шумной ватаге местных ребятишек, перебивавших аппетит заваренной в пакетиках лапшой и пепси-колой, принесенными с собой. Наша малышня, вкушая приготовленные с любовью блюда из натуральных и естественных продуктов от отечественного производителя, и сочувствовала им, говоря: “И охота на пластмассовую иностранщину здоровье тратить...”
А взрослые без осуждения, но с рассуждением заговорили о преимуществах всего родного и подлинного, о временах, когда литература была духовной составляющей, а не яркой оберткой для бездуховной пустоты и мистических ужастиков. И продолжилась эта беседа, когда с первого трапезного этажа перешли мы на третий, где в конце длинного коридора с давно не крашенными, истрескавшимися стенами и тоже давно не крашенными скрипучими полами за простенькой, чуть не фанерной дверью было просторное, недавно отремонтированное помещение, убранством напоминающее и читальный зал библиотеки, и учебный класс, и кабинет руководящего лица.
Столы-конторки в два ряда, православная литература в книжных шкафах, на стене портрет последней настоятельницы монастыря, при которой обитель принимала афонскую святыню - икону “В скорбех и печалех утешение”, первое чудо исцеления от которой на Вятской земле случилось в этих монастырских стенах. Как послушные ученики, расположились мы за этими столами, внимая словам батюшки о том, что может исцелить страждущих сегодня. И было спрошено: “Что делать, батюшка, если надежда умерла?” И отвечено было: “Надежда умирает последней”. “А у меня первой умерла надежда”, - как-то весело отозвался наш Олег.
Почему-то после этих слов мы дружно засобирались домой, отложив до следующего раза запланированный подъём на колокольню. Темно уже было...

И вновь я посетил

В мае того же года я снова был в Слободском. Материал о Рогожникове не складывался, мы созвонились, и вновь я посетил... Тот уголок? Тот, да не тот. Слободской, который показывал чувствовавший себя в роли гида как рыба в воде Олег Васильевич, оказался городом, который я знал и не знал. В похожей ситуации оказалась и составившая нам компанию Лариса Колегова, библиотекарь здешней библиотеки имени А.С. Грина.
Преображенская и Благовещенская церкви стоят на центральной городской площади, к которой и раньше, и теперь притекают все пути-дороги. В одну пору - многие связывают её со временем основания Слободского в 1505 году - таковых путей-дорог было девять. Они расходились веером от центра поселения, к нему же и возвращаясь, - всё ведь зависит от направления движения. Слобожане же не ждали, когда Москва привезет им нужный товар, а сами ехали за ним, но не с пустыми руками, а со своей продукцией, чтобы иметь оборотный капитал на будущее. Дорогу на Ношуль, что на реке Лузе, откуда пошло по воде движение товаров в Архангельск, слобожане открыли в 1670 году и ещё долго её мостили и обустраивали для безопасного движения. И новые пути торили, не отрываясь от старого Сибирского тракта. А с новыми дорогами прибывало и церквей. Что же это за дорога, если она не ведет к храму?
Возрожденные и возрождаемые церкви современного Слободского как на ладони. Никольский храм, он в городе был выстроен одним из первых. Со слов Олега Рогожникова теперь знаю, что числился он по дозорной книге вятского воеводы князя Звенигородского в 1615 году и стоял изначально на площади, “без пения”, так как был “деревянен, ветх и пуст”. А в 1732 году построен был каменный Никольской храм, освященный согласно надписи на брусе в стене за иконостасом 9 июля 1732 года по благословению преосвященного Алексия, архиепископа Вятского и Великопермского, в царствование “благочестивейшия государыни императрицы Анны Иоанновны”.
Через десять лет, 14 марта 1742 года, когда весь Слободской пылал в огне опустошительного пожара, сгорел и Никольский храм вместе с бывшей старой деревянной церковью и колокольней. Но церковь восстановили, а в 1894 году перестроили по проекту архитектора И.А. Чарушина. Ставший трехпрестольным, Никольской храм восхищал своим великолепным убранством. В новых приделах были сделаны мраморные иконостасы, иконы написаны на сусальном золоте, в окна вставлены цветные стекла. Нынче храм, в котором крестили Сашу Гриневского, в будущем Александра Грина, создавшего “Бегущую по волнам» и “Алые паруса”, опять восстанавливается - в советские годы здесь размещалась спортивная школа.
А в церкви Сошествия Святого Духа - мы побывали в ней после Троицкой - был склад меховой фабрики “Белка”, все приезжие знаменитости там “отоваривались”, получая в зависимости от звездного статуса кто шубу норковую, кто шапку пыжиковую или из сурка. Но история Свято-Духовской церкви богата другими событиями.
“В предместье Демьянка в 1861 году июня 10 дня заложена епископом Агафангелом церковь каменная... - писали о ней “Вятские епархиальные ведомости”, не оставляя без внимания и факт ее освящения в 1865 году: - В воскресенье, 15 августа, в слободе Демьянка близ города Слободского происходило торжественное освящение каменного храма во имя Сошествия Святого Духа, воздвигнутого иждивенцем тамошнего 1-й гильдии купца В.В. Александрова».
По воспоминаниям очевидцев, стечение народа было необычайным, и церковь получилась одной из красивейших в городе. В иконостасе стояло более 100 икон, в храме находилось пять престолов. А появился он в основном благодаря тому, что слободской 1-й гильдии купец, потомственный почетный гражданин Василий Васильевич Александров с сыновьями решил открыть винокуренное производство. Но до постройки завода его жена - Мария Петровна - посоветовала построить церковь...
Всякое свидание рано или поздно завершается. Но в духовной жизни все иначе. Вернувшись опять в Слободской, образ “В скорбех и печалех утешение” по-прежнему остается в Вятке. Бывая на службах в Серафимовской церкви, вижу его над царскими вратами в центре большого сферического медальона, усыпанного звездами. Два ангела держат над головой Богородицы корону, два ангела по краям рамы удерживают и саму икону. Почему я раньше этого не видел, почему раньше не знал? Тем более спасибо Слободскому за духовное знание, за науку духовную и понимание, что не всегда нужно устремляться в далекие края, чтобы увидеть главное . Спасибо и за то, что хочется туда возвращаться: “Я в путь готов, я здесь оставил душу...” Все ведь так рядом на этой земле, так близко...

Николай ПЕРЕСТОРОНИН, "Вятский край"

Слободские: из всех вятских самые вятские

Последние новости