Сальвадор, Никарагуа и чуть-чуть Гондураса

"Ближе к вечеру замечаю, что одна из представительниц местной власти, сопровождавших наше передвижение по острову, очень внимательно меня изучает. И с одной стороны зайдет, и с другой. Не удержался, спросил. А она через переводчика объясняет: дескать, на Хемингуэя очень похож, не родственник случайно? Пришлось выкручиваться..."

Продолжение. Начало в “ВК” за 11 января, 18 января и 25 января.

9. Умный в гору не пойдет?

Плывем к вулканам. Их на таинственном для нас острове Ометепе - два. Правда, сначала, когда полупустой паром отчалил от  пристани Сан-Хорхе в небольшом городке Ривас, отчетливо виден только один -  тот, что слева. Огромный конусоообразный холм, возвышающийся над озером Никарагуа, казалось, зацепил своей вершиной  проплывавшее по небу большое молочное облако и удерживает его, не желая отпускать. И только внимательно присмотревшись, понимаешь, что  вершину вулкана окутывают вовсе не кудрявые облака, а клубы  дыма. Так, в общем-то, и выглядят действующие вулканы, когда они, затихая на неопределенное время (это могут быть недели или месяцы, а чаще - десятилетия или даже века), не дают забыть о том, что люди  живут  в условиях потенциальной угрозы и надо быть постоянно начеку - вулкан может  пробудиться в любой момент. И тогда - спасайся, кто как может.

Заметки на полях

• Забегая вперед,   скажу, что в Никарагуа сейсмическую ситуацию с “сонными” вулканами отслеживают 36  специальных станций и, нас заверили, держат ее под контролем. Жители острова хорошо осведомлены, как вести себя при опасности нового извержения.  Да и на дорогах то там, то тут постоянно видишь желтые указатели - подсказка маршрута эвакуации, если сигнал тревоги застигнет врасплох.

Итак, зеркально отражаясь в воде, вулкан с названием  Консепсьон (высота - 1610 метров над уровнем моря) почти час  поворачивался к нам  боком, открывая панораму  удивительно живописного острова,  пышной растительностью разбегающегося  от его подножия.  Неземная, райская, в общем-то, картина. На  ее фоне  с удовольствием фотографируются даже местные жители, плывущие на пароме, - так часто бывает: живешь  и не замечаешь, какая красота тебя окружает, и спасибо гостям  - открыли глаза. 
Консепсьон считается классическим примером вулканической формы (кое-кто называет его никарагуанской Фудзиямой без снега).  С 1883 года он извергался 25 раз. Последний раз вулкан  конкретно напомнил о себе в декабре 2010-го, а новое извержение ученые прогнозируют, как говорится, со дня на день. Точную дату назвать не могут, но в том, что это произойдет в этом году, почти не сомневаются.   
Про остров Ометепе, признанный Юнеско биосферным заповедником, говорят, что он похож на песочные часы.  Присмотрелся:  и похож, и нет. (Наверно, более точно  можно определить только с самолета).  Но, что правда, состоит из двух половинок. На каждой -  по вулкану.  Когда-то, рассказывают, это были два самостоятельных острова, но после мощного извержения Консепсьона в начале позапрошлого века лава  буквально заполонила пролив и практически склеила кусочки земли, оставив между ними совсем маленький перешеек.
Второй вулкан отчетливо прорисовывается перед глазами ближе к середине пути. Он чуть ниже Консепсьона и с палубы кажется  обычной горной вершиной, покрытой тропическим лесом. Мадерас - вулкан потухший.

Заметки на полях

• Хочу уточнить: вулканы по степени своей активности делятся на действующие, спящие, потухшие и дремлющие. Действующими считают вулканы, извергавшиеся в исторически обозримый период времени. Спящий -  это уже не действующий вулкан,  на котором извержения не исключены. Потухший  - тот, на котором они, наоборот, маловероятны.
  И нтересна житейская психология островитян. Спрашивается: если вулканы смертельно опасны, если люди знают о том, что огненная лава в любую минуту  может оборвать их жизнь и жизнь близких, почему они не уезжают из этих страшных мест - ведь в Никарагуа  еще множество не­освоенных земель. Оказывается, психология   опирается на логику. Во-первых, никто не верит, что это непременно произойдет с ними, надеются на то, что Господь Бог их каким- то образом защитит. А во-вторых, где они еще найдут такой  же божественный уголок земли, ставшей суперплодородной благодаря, как ни странно, этим самым вулканам? (Вулканический пепел, оказывается, отличное удобрение). Говорят, что для местного крестьянина вопроса, что сажать, нет - растет абсолютно все. Особенно фрукты.   В этом мы имели возможность убедиться и  сами, когда, проведя день на острове, возвращались на материк. Вся транспортная часть парома, следовавшего  на «большую землю”, была заставлена фурами с громадными прицепами, доверху груженными свежесобранными бананами, арбузами, мандари­нами...

На острове нам устроили теплый прием. В порту встречал глава местного территориального образования Альта Грасио Орландо Месо со свитой чиновников, на берегу сводный оркестр музыкантов, младшему из которых от силы было лет 7, выдувал трубами под грохот трех барабанов и звон металлических тарелок какую-то национальную мелодию, отдаленно напоминающую нашу “Катюшу”. Ну и потом, что называется, окружили вниманием и заботой.
Ближе к вечеру замечаю, что одна из представительниц местной власти, сопровождавших наше передвижение по острову, очень внимательно меня изучает. И с одной стороны зайдет, и с другой.  Не удержался, спросил. А она через переводчика объясняет: дескать, на Хемингуэя очень похож, не родственник случайно?  Пришлось выкручиваться.  Родства прямого, говорю, нет. Только духовное, а  за своеобразный комплимент - спасибо.
Уже с первых минут начинаешь понимать, что остров живет своей самобытной жизнью, лишенной суеты и шума, по своим  ометепским правилам. Никто никуда не торопится, не выясняет отношений. Люди при деле. Что-то мастерят возле небогатых своих жилищ и кухонек, покрытых, как правило, пальмовыми листьями. По дорогам гуляют горбатые вислоухие коровы, которые здесь называются зебу,  по обочинам встречаются неприкаянные, похожие на мустангов кони,  в загонах копошатся  чернокожие (наверно, влияние вулканической пыли и солнца) поросята... Впрочем, живности здесь, говорят, обитает всякой видимо-невидимо. В том числе и дикой.  Не посчастливилось нам, правда, пообщаться с обезьянами, орущими в сумеречных джунглях, и с кайманами  не виделись, не встречались с зелеными игуанами, а вот разноцветными попугаями - и в клетках, и без - полюбоваться успели. Хороши! Но  хитрые  - от фотокамер уворачиваются.
...В этот день мы смогли побывать на вершине вулкана Мадерас, где в ложбине, оставшейся от  бывшего кратера,  окруженной буйной тропической растительностью, образовалось уютное озерцо. Солнечные блики, играя в зеркальном отражении деревьев, придавали воде зеленовато-малахитовый оттенок, и было очень приятно окунуть себя в этот минеральный источник, ощутив удивительную свежесть. Напомню: на дворе стоял декабрь, температура воздуха  - плюс тридцать два. Глава  территориального образования, оказавшийся в этот день именинником,  угощал желающих свежим кокосовым молоком. Чего только не выпьешь за здоровье хозяина! 
Ну а восхождения на вулкан в привычном понимании слова (“кто здесь не бывал, кто не рисковал, тот сам себя не испытал”) не получилось - к кратерному озеру,  возле которого нежились на солнышке десятки туристов, подведена дорога, и  минибас домчал нас наверх в считаные минуты.
А к кратеру действующего вулкана  Масая, возвышающегося в двадцати километрах от никарагуанской столицы Манагуа, мы смогли подобраться довольно близко.
Правда, произошло это уже после возвращения со сказочно красивого и экзотического острова Ометепе.

Заметки на полях

• Вулкану Масая более 2500 лет. Он не относится к высоким - его высота всего 635 метров над уровнем моря.  Но интерес к нему огромен. Во-первых, он - самый опасный вулкан для никарагуанской столицы, которая  в 1972 году была почти полностью разрушена землетрясением.  Во-вторых, у  вулкана богатая история. Легенда гласит, что именно в горнило этого вулкана древние индейцы  бросали молодых женщин, чтобы успокоить  богиню огня Чакитике, живущую здесь.  Испанские завоеватели называли вулкан “адская глотка”. Чтобы изгнать отсюда нечистую силу, они поставили в 16 веке на краю кратера крест.
  Ну а в-третьих,  вулкан по-прежнему время от времени выдыхает из своих недр столбы пепла и извергает лаву. 

На Масая поднимаемся сначала на машине -  извилистая грунтовая дорога из прикатанного вулканического  грунта, напоминающего асфальт, приводит почти на край кратера, который носит название  Сантьяго. Длинная деревянная лестница ведет  к холму, на котором воздвигнут крест.  Неужели тот самый?  Понятно - копия. Небольшая смотровая площадка, край которой обрамлен невысокой  бетонной плитой, затянута дымом - ветер в нашу сторону,  и в нос ударяет мощный поток  сероводорода. Внизу  сквозь дымку и смрад довольно четко проступает рельефное очертание стен кальдеры, диаметр которой около 600 метров. Находиться вблизи кратера - зрелище и риск одновременно.  Сопровождающий нас  местный инструктор-вулканолог предупреждает: оставаться у кратера дольше 7 минут не рекомендуется -  можно “подсадить” легкие.
По узкой пологой тропке, идущей по склону горы, уходим еще выше - кажется, в облака. И  через полчаса оказываемся на краю уже другого кратера  (их всего пять) - неизвестно когда потухшего вулкана. Он зарос, но деревья, растущие на его откосах, нам с высоты Гулливера кажутся жалкой травой.  Отсюда хорошо видно окрестности города Масая, известность которого пошла не от знаменитых местных  промыслов - гамаков, кресел-качалок, традиционной индейской одежды и обуви, а  именно от вулкана.  
Что ни говорите, а вулканы - все же очень яркая достопримечательность, созданная природой, и стране Никарагуа они, как мне показалось, очень даже к лицу.

Окончание в субботу, 8 февраля.

Василий СМИРНОВ, главный редактор газеты “Вятский край”.