Януш Вишневский: «Бог есть и в лаборатории!»

Реальные истории

– Пан Януш, ваша последняя книга называется «Сцены из супружеской жизни». Как она создавалась?

– Все рассказы в ней основаны на реальных историях. Я веду колонку в польском журнале «Пани», и те эссе, что полтора года писал для журнала, вошли потом в эту книгу.

– О чем она?

– Это истории, которые случаются с мужчинами и женщинами в разных странах мира. Например, есть один рассказ о семейной паре, которая не могла иметь детей. И они решились прибегнуть к ЭКО и суррогатному материнству. Но в Германии, где они живут, суррогатное материнство запрещено законом, поэтому им пришлось уехать в ЮАР. Кстати, и в Польше много споров насчет искусственного оплодотворения. Хотя лично я верю, что Бог есть и в лаборатории!

– Откуда возникают идеи ваших рассказов?

– Мне пишут письма из разных уголков земли – люди делятся историями из своей жизни, рассказывают о проблемах и переживаниях…

– И ваши «литературные доноры» разрешают вам использовать свои истории?

– Иногда люди после разговора со мной просят, чтобы я не использовал их историю. Например, женщина может рассказать мне о каких-то своих изменах, а потом просит, чтобы я не публиковал это, потому что ее муж может ее узнать. Тогда я могу использовать эту историю, поменяв место, где она происходит, добавив или убрав какие-то подробности…

«Самое важное в браке – дружба»

– Вы сами для себя ответили на вопрос, из-за чего же разрушаются браки?

– Мой брак тоже распался после двадцати лет супружеской жизни... Когда люди вступают в брак, они переживают пик влюбленности… Сначала вспыхивает страсть, сексуальное влечение. Но потом все идет на спад, и это, естественно, и ни от кого не зависит. Поэтому самое важное в браке – дружба.

– Каковы первые признаки того, что в семейных отношениях наступает кризис?

– Самое важное в отношениях – это диалог. Я хочу прийти домой и разговаривать со своей женщиной, а она должна хотеть поделиться чем-то со мной. Это могут быть обычные бытовые мелочи. Сохранить свежесть беседы – вот что важно. Парадокс, но теперь, когда в мире существует Интернет, мобильные телефоны, масса способов коммуникации, у людей нет времени друг на друга…

«Можно быть неверным, не выходя из дома»

– Сейчас, в эпоху Интернета, очень просто познакомиться с кем-то в Сети...

– У меня есть друг-профессор, известный польский сексолог, который написал книгу-исследование и одну главу посвятил сексуальности в Интернете. По статистике, много браков распалось именно из-за Интернета...

– Почему?

– Потому что можно быть неверным, не выходя из дома.

– Что вы в данном случае подразумеваете под словом «неверность»?

– Если вы хотите своими переживаниями или новыми впечатлениями поделиться не с супругом, а с кем-то другим – то это уже неверность...

– А вы верите в дружбу между мужчиной и женщиной?

– Некоторым мужчинам очень сложно дружить с женщинами, особенно красивыми, потому что всегда присутствует в отношениях сексуальный элемент. Мужчина может об этом молчать, чтобы не обидеть женщину-друга, но, тем не менее, такой подтекст часто присутствует…

«Язык – это больше, чем слова»

– Не знаю, как насчет поляков, но русским людям свойственно жить, откладывая счастье на потом…

– Знаете, разница между польскими и русскими людьми невелика, потому что мы все славяне. Поляки тоже откладывают все на потом. Организуют революцию, а потом не знают, что после нее делать! Вот в Германии все совсем по-другому. Я 26 лет живу во Франкфурте-на-Майне и могу сказать, что немцы – очень организованный народ, у них нет спонтанных поступков, они привыкли планировать всю свою жизнь…

– Вы так долго живете в Германии, и все же считаете себя поляком?

– Абсолютно! У меня два паспорта – немецкий и польский.

– И вы свободно владеете несколькими языками?

– Я ежедневно говорю на трех: на работе – на английском, дома – на польском, а на улице – на немецком. Я даже сны вижу на разных языках. Это зависит от того, на каком языке я интенсивнее разговариваю.

– А на каком языке вы думаете?

– Когда я разговариваю с вами на русском, то думаю на нем же. А когда у меня нет подходящего слова – я ищу это слово на польском…

– Свои книги вы пишете только на родном языке?

– Научные – на польском, немецком и английском. А художественные – на польском. Свои мысли, чувства, переживания я могу записывать только на родном языке. Язык – это больше, чем слова… Теоретически я мог бы написать «Одиночество в Cети» на английском, потому что владею им так же свободно, как и польским. Но нет, я хочу чувствовать то, что пишу, а чувствовать я могу только написанное на родном языке.

Шедевры рождаются в одиночестве

– Вы много читаете?

– Стараюсь! Я всегда читаю четыре книги параллельно. Одну – на английском, другую – на польском, третью – на немецком, четвертую – на русском. 

– А как насчет своих книг?

– Никогда их не читаю. Только одну прочел – сборник рассказов «Любовница». Я случайно нашел книгу в подвале, начал просматривать – и в итоге пока не дочитал, из подвала не вышел. А вообще я не читаю свои книги – только фрагменты, которые присылает мне редактор с просьбой что-то изменить. Например, «Одиночество в Сети» я никогда не читал. И это нормально. Книга вышла в 2001 году, и сейчас, вероятно, у меня бы возникло желание многое изменить.

– С момента выхода романа прошло уже 12 лет, но он продолжает переиздаваться и остается мировым бестселлером №1. Как вы думаете, почему?

– Я думаю, потому что эта книга очень эмоциональная…

– И очень честная!

– Да. Я же писал ее не на продажу. Я ученый, и у меня не было даже мысли издать эту книгу – я не собирался становиться писателем! Я писал ее только потому, что мне было очень плохо, и эта книга была моим спасением, разговором с самим собой. Можно пойти на психотерапию и изливать психологу свои мысли. А можно написать книгу – это гораздо дешевле (смеется)! У меня нет гуманитарного образования, я физик – я пишу, как чувствую!

– А наука как-то помогает при создании художественных произведений?

– Конечно, очень! Я привожу много научных фактов. Но в моих книгах и очень много личного. Я считаю, что лучшее, чем человек может поделиться – это собственный опыт и переживания. 

– Вы часто говорите о том, что сознательно выбрали одиночество…

– Это правда – я очень часто хочу побыть в одиночестве, это мой сознательный выбор. Я могу лететь в самолете, но быть одиноким, пребывать в своих мыслях… И свои книги я могу писать только когда я один в комнате. Поэтому я пишу их в выходные или вечером. Я ищу одиночества. И уверен, что самые главные произведения композиторов, художников, писателей были созданы тогда, когда они были наедине с собой.

«Посмотрим, что получится»

– В Питере по вашей книге «Одиночество в Cети» театр «Балтийский дом» поставил спектакль…

– Когда люди из этого театра написали мне письмо с просьбой разрешить поставить на сцене мой роман, то я решил, что они сумасшедшие! Просто не представлял, как можно технически и режиссерски это сделать. Но 20 апреля 2009 года состоялась премьера, на которую меня пригласили. Я сидел как простой зритель, в пятом ряду, и смотрел этот спектакль… Он меня потряс! В нем используется грандиозная машинерия, оркестр, свет, видеомониторы… Уже прошло четыре с половиной года, а люди продолжают на него ходить! Я даже два раза сам выходил на сцену – играл маленькую роль бомжа…

– И как ощущения?

– Это было очень волнительно! В кино можно переснять кадр, а на сцене все происходит в настоящий момент, и ошибиться нельзя.

– А другие свои произведения не планируете перенести на сцену?

– Это зависит не от меня, а от режиссеров. Зато уже есть план сделать фильм. Один русский продюсер выкупил право на экранизацию двух историй из сборника «Любовница» – «Анорексия нервоза» и «Синдром Ундины». Он хочет соединить две эти истории в одну…

– У Людмилы Улицкой есть такая фраза: «История последнего столетия – это история выживания женщины без мужчины»…

– Да, к сожалению, это правда. Сейчас вышло много книг о самостоятельных женщинах, которые живут без настоящих мужчин. Но очень по ним скучают…

Справка «ОВ»

Януш Леон Вишневский – один из самых популярных писателей современной Польши. Был моряком рыболовного флота, затем окончил университет, получил степень доктора информатики и доктора химических наук.

Екатерина Писарева, фото Вадима Тараканова