Вместе жить тесно? Но врозь, скорее всего, не получится

Представитель управления верховного комиссара ООН по делам беженцев в РФ Баиса Вак-Войя родом из Эфиопии. Университет заканчивал в Киеве, прекрасно говорит по-русски. Сам гражданин Швеции, но живет во Франции, где купил домик в альпийской деревне. Поначалу соседей было немного – лишь несколько местных жителей. Но потом вокруг началось активное коттеджное строительство. И Баиса с женой признались друг другу, что их раздражают эти французы – понаехали, отняли у них горы, чистый воздух... А недавно он побывал на родине, в Эфиопии. Там, оказывается, на дух не переносят «понаехавших» сомалийцев – людей, отличающихся от местных лишь оттенком черноты кожи. «Что, и у вас проблемы с «черными»? – сочувственно спросил я его. Баиса широко улыбнулся, юмор оценил.

От беды – в тюрьму

Что касается беженцев, которыми и занимается Вак-Войя, то для России, на первый взгляд, эта проблема не очень актуальна. В соответствии с классификацией ООН, беженцы – это люди, которые у себя на родине подвергались преследованиям «по признаку расы, вероисповедания, гражданства, принадлежности к определенной социальной группе или политических убеждений». В мире их сейчас 14 миллионов. На территории РФ, по данным ФМС на 1 января 2013 года, 801 человек. Еще около 4 тысяч имеют статус получивших временное убежище и примерно столько же претендуют на принадлежность к той или другой категории.

На невских берегах, как сообщила руководитель УФМС по Санкт-Петербургу и Ленинградской области Елена Дунаева, с начала этого года с заявлениями на получение данного статуса обратились 72 человека. Из них получили его всего 15. В основном это прибывшие из Сирии.

Строгость отбора объясняется тем, что часто под беженцев «косят» бывшие уголовники, не желающие возвращаться на родину. Их биографии рассматривают, что называется, через увеличительное стекло. (Кстати, по данным Санкт-Петербургского отделения Российского Красного Креста, ведущего свой собственный учет, беженцев у нас 201 человек – 123 семьи.)

Разумеется, такое их количество в общей массе приезжих практически незаметно. Слава богу, хоть одна мировая головная боль нас минула. Может быть, потому, что беженцев мы стали принимать лишь 20 с лишним лет назад, а весь мир их проблемы решает уже более семи десятилетий. В Кении, к примеру, два гигантских лагеря сомалийских беженцев – один на 500 тысяч, другой на 200 тысяч человек. Это, по сути, целые города-тюрьмы, где люди годами едят-пьют, рождаются, умирают. Но не работают (негде работать!) и существуют лишь за счет гуманитарной помощи.

Европа от наплыва беженцев тоже стонет. Люди бегут от войн, нищеты, разрухи, разгула террора. Плывут через море на полуразбитых судах, тонут сотнями. Но тех, кто доплыл, на произвол судьбы не бросают – их помещают в специальные лагеря, кормят-поят и... не знают, что с ними дальше делать.

Беженцы – это крайнее, до предела сконцентрированное выражение беды. Это тест общества на человечность, показатель того, как мы относимся к «другим»: несчастным, больным, малограмотным, с другим цветом кожи и, увы, часто с иным представлением о многих жизненных ценностях.

И вот в этом уже глубинном смысле проблема для нас оказывается более чем актуальной. Потому что «понаехавшие» – они и есть «другие». Отличающиеся от европейских или африканских лишь тем, что в подавляющем большинстве приехали к нам не бездельничать, а работать.

Взаимоотношения с ними уже много лет являются одной из наших главных проблем. Лишний раз о них напомнили недавние события в Бирюлеве. Разумеется, последовали как положенные в таких случаях оргмеры (снятие с должностей местных чиновников и полицейских начальников), так и резкие заявления политиков. Не слишком ли мы гуманны к мигрантам? Не подзакрутить ли им гайки? Визовый режим, ужесточение правил регистрации и пребывания и т. д. Лидер ЛДПР не пожалел и соотечественников – предложил Северный Кавказ оградить колючей проволокой и законодательным путем ограничить там рождаемость.

Их слишком много!

Уполномоченный по правам человека Санкт-Петербурга Александр Шишлов приводит данные социологических опросов. 4 – 5 лет назад главной проблемой, связанной с мигрантами, петербуржцы называли их низкий культурный уровень. Спустя два года: они «занимают наши рабочие места». Теперь претензия одна: их слишком много. Действительно, облик города изменился – по оценкам экспертов, доля мигрантов сегодня составляет около 10% населения. Это действительно очень много. Это на грани социального взрыва.

Между тем, вопреки распространенному мнению, вклад мигрантов в преступность не столь высок – всего около 5%. Но зато едва ли не каждое преступление с «национальным оттенком» вызывает бурный общественный резонанс и все чаще влечет за собой целый криминальный шлейф. Надо ли говорить, что, если бы убийство в Бирюлеве совершил местный житель (а это в том районе наверняка не редкость), мы бы никогда о нем не узнали...

Петербург городом мигрантов был изначально. Мало того что его «понаехавшие» строили, но за 300 с лишним лет жизни в результате различных катаклизмов его население несколько раз практически полностью обновлялось. И потому он всегда был гораздо более, чем иные, терпим к инородцам и иноверцам. К той же программе «Толерантность» можно относиться как угодно (и немалая часть критики вполне обоснованна), но важен факт: именно здесь, на невских берегах, одними из первых признали остроту проблемы и хоть как-то, пусть неуклюже, но все-таки попытались ее решить.

Вложенные в программу средства, убежден Шишлов, были потрачены не зря (и потому сейчас готовится ее продолжение – «Толерантность-2»). Другое дело, что радикально она ничего поменять не может – идут мощнейшие процессы, завязанные на огромные деньги, на интересы крупных финансовых структур. Здесь нужны совсем другие меры и совсем на другом уровне.

Визовый режим? Увы, мера эта из разряда соблазнительных для обыденного сознания «простых решений». На самом деле – миф. Гигантские затраты на обустройство границы, создание и обеспечение функционирования всех необходимых служб. Необозримых размеров коррупционное поле. А на выходе – ноль: кто хочет, тот все равно границу преодолеет. Уже не говоря о репутационном ущербе: мир с границами расстается, а мы будем создавать?

Запрет въезда, колючая проволока? Не пройдет. Во-первых, демографическая ситуация далеко не самая лучшая. Трудоспособное население стареет и выбывает, а на рынок труда приходит малочисленное поколение «внуков детей войны». Без лишних рабочих рук уже не обойтись. Во-вторых, любой запрет – это колоссальное накопление потенциала злобы вблизи наших границ. Это взрывоопасный «исламский фактор», который на любое притеснение может ответить тотальным террором.

Остается одно: разработать и ввести в действие грамотную, точную и последовательную миграционную политику. Например, вспомнить заветы вождя мирового пролетариата. Да-да, учет и контроль. Но это долго, скучно, хлопотно. На этом не сделать пиара, не заработать денег. Потому, наверное, об этом и вспоминают лишь после очередного «бирюлева». И вскоре снова благополучно забывают.

Нелегал? Домой!

Как признала Елена Дунаева, те, кто едет сюда работать, практически никакого контроля не проходят. На границе они показывают лишь паспорт и миграционную карту. К кому они едут, где собираются жить и что планируют делать, никого не интересует. Хотя во всем мире эти вопросы при пересечении границы людям задают. Часто просят показать и имеющиеся в наличии деньги. Никто это нарушением прав человека не считает. Кроме нас. Вот такие мы большие гуманисты!

В течение 90 суток мигрант может свободно разгуливать по России без каких-либо разрешительных документов. Потом, если он попадет под проверку, его предупредят. И (эта мера действует только с нынешнего года!) если в течение 30 дней он Россию не покинет, ему могут закрыть сюда въезд на целых три года. Такое же наказание следует также за два и более административных правонарушения. Около 300 тысяч человек уже эту «черную метку» получили. Каждый день 20 – 25 человек, едва прилетев, возвращаются из «Пулково» на родину ближайшим рейсом.

С 9 августа также действует безальтернативное выдворение (раньше можно было отделаться только штрафом). После Бирюлева приняты и «пожарные» меры – 24 октября вступил в силу закон № 284-ФЗ, возлагающий (под страхом отставки!) на глав муниципальных образований обязанность профилактировать межнациональные конфликты на местах. Читай – выявлять нелегалов и своевременно куда надо сообщать.

Разумеется, полицейские меры – это всего лишь «косметика». По существу они ничего не решают, поскольку есть главная беда – на удивление «хромой» механизм по привлечению рабочей силы.

– Если регион назначит квоту на трудовых мигрантов, допустим, в тысячу человек, – говорит Дунаева, – то по всем документам будет проходить, что тысяча и приехала. А приехало столько, сколько необходимо местным работодателям. И даже еще больше. Если бы мы перешли на систему оргнабора, когда человек едет к конкретному работодателю и на границе предъявляет проект трудового договора, количество нелегалов уменьшилось бы многократно. Но эта система будет введена лишь в 2015 году.

Однако пенять на власть легче всего. Не лучше ль на себя оборотиться? Нелегалы, как на дрожжах, взрастают на нашем с вами, граждане, неправовом сознании. Кто сдает им квартиры? Бабушки – божьи одуванчики, которые завтра будут ворчать, что «черные» не дают им прохода на улицах, на рынках и в магазинах. Кто берет нелегалов на работу? Не только строительные боссы, но и простые дачники. А тот, кто сегодня вскопал вам грядку, завтра, не исключено, обчистит соседнюю (а то и вашу) дачу. И найти его будет – что иголку в стоге сена.

Впрочем, с недавних пор государство задачу поиска себе облегчило. Получающий разрешение на работу теперь в обязательном порядке проходит процедуру дактилоскопии. «Пальчики», занесенные в единую базу МВД, помогают не только находить преступников, но и выявлять желающих въехать в Россию по документам с измененными паспортными данными.

«На выходе» все эти противоречивые процессы, как оптимистично заверила Дунаева, все равно дают плюс. Количество нелегалов упало с 50 до менее чем 20% от общего числа мигрантов.

Легитимен по факту рождения

На экране – поезд, идущий из Мексики в США. На крыше, на подножках – изможденные люди, бегущие из страны. Поезд проезжает через маленькую деревушку Ла Патрона. Там его ждут местные женщины-крестьянки. У них уже заготовлены мешки с едой и бутылками воды. Они бросают их проезжающим, те ловят их на лету, не успевая даже сказать спасибо. Под палящим солнцем Мексики глоток воды и кусок лепешки – это вопрос жизни. Грустная тягучая песня: «Если ты не едешь через Ла Патрону, ты не доедешь до Штатов...». (Впрочем, и в Штатах этих людей ждет отнюдь не манна небесная – несмотря на то что эту страну создали мигранты, миграционное законодательство там весьма суровое.)

Этот четырехминутный фильм показал нам директор Центра миграционных исследований Дмитрий Полетаев.

– Бороться с мигрантами бессмысленно, – заявил он. – С ними нужно научиться жить. Деньги, затрачиваемые на репрессивные меры в отношении них, лучше потратить на улучшение их жизни. Например, построить больше мечетей. Сейчас они часто молятся по квартирам, и какие идеи им там внушают, проконтролировать невозможно...

С последним утверждением, конечно, можно и поспорить. Стоит ли нам проявлять столь безбрежное гостеприимство? Ведь кроме того, что для мечетей придется пожертвовать изрядными кусками городской территории, вокруг них еще возникнут поля социальной напряженности, обостряя и без того непростые отношения местного населения с мигрантами. Разумно ли создавать здесь приезжим «вторую родину», в то время как наши собственные граждане на своей родине чувствуют себя все более неуютно?

О последствиях нынешней миграционной политики (если таковой можно назвать систему непоследовательных, часто второпях, по случаю, принимаемых мер) наша власть, увы, не задумывается. Тенденция последних лет – феминизация миграции. Все больше приезжает женщин. Они рожают здесь детей, которых надо учить, лечить, воспитывать, включать в трудовой процесс. Кто этим занимается системно, а не от случая к случаю? Пожалуй, никто.

Между тем в недрах национальных анклавов подрастает поколение маргиналов – абсолютно не интегрированных в нашу среду, малообразованных, нарастивших мускулы в борьбе с «несправедливым миром» и пропитанных ненавистью к нему. Со временем их родители вступят в пенсионный возраст, но пенсий никаких не получат и только усугубят общую ситуацию неблагополучия. Весь этот «бульон» умело подогреют извне, вооружат идеями джихада – и вот вам гражданская война на ровном месте. А у нас – большие глаза: «Ой, а как же это?! Мы вам – про толерантность, про нашу великую культуру, а вы...».

Аналогичные проблемы (чего уж тут лукавить) создают нам и наши соотечественники – так называемые внутренние мигранты. Самые активные поставщики работоспособной (и, скажем так, весьма пассионарной) молодежи на наш рынок труда – это республики Северного Кавказа. Рождаемость там огромна, а безработица – на уровне самых отсталых африканских стран. Причем ресурс высококвалифицированной рабочей силы (изгоняемые русские) оттуда давно иссяк. Едут в основном те, кто лучше работает кулаками, чем кисточкой и мастерком. И эти люди, несмотря на то что формально «свои», на самом деле представляют совершенно иную культуру и ментальность. И тоже создают взрывоопасную среду.

Мигрантофобская политика, убежден Полетаев, – это тупик. Закручивая гайки, мы запускаем бумеранг, который рано или поздно вернется к нам и ударит очень больно. Почва для сближения пока еще есть. Ведь не случайно эти люди едут именно к нам. Они по-прежнему видят в России «старшего брата». Их память еще хранит воспоминания о великой общей стране. О войне, которую выиграли вместе, общей кровью, не делясь на своих и чужих.

Но пропустим время – и новые поколения мигрантов, не взращенные на этой почве, станут нам абсолютно чужими. Из «старшего брата» мы превратимся в бывшего оккупанта, колонизатора. А бывшие «младшие братья» станут «пятой колонной».

– Да и вообще, что значит «понаехавшие»? – спросил Полетаев. – Если не мы, так наши предки когда-то откуда-то приехали. И каждый из нас приходит в этот мир «без разрешения». Поэтому уже по факту своего рождения все мы одинаково легитимны...

Звучит, конечно, хорошо. Но кто зафиксирует эту легитимность? Очередной призыв к толерантности, по сути, снова адресован лишь нам, а не нашим гостям. Видимо, на их понимание пока рассчитывать не приходится.

ФОТО Дениса МЕДВЕДЕВА