|
|
|
04.06.2026, 13:21 |
|
|
|
Интернационал или Вавилон?12.11.2013, 21:02, «Весть» (г. Калуга)
 Калуга - уникальный регион, где каждый может почувствовать себя мигрантом.Плох тот мигрант, который не чает однажды сделаться калужанином (иначе к чему это 100-тысячное библейское восхождение на нашу миграционную Голгофу?). И наоборот: редкий из калужан не мечтает однажды обратиться в мигранта (да и как иначе оправдать всех этих репетиторов, разговорный английский, курсы, тренинги – не Шекспира же переводить?). Наверняка многие из нас (тайно, в душе, конечно, никому об этом не рассказывая) не отказались бы получать свои полторы тысячи евро где-нибудь во Франкфурте, Лионе, Манчестере или Братиславе, потому что в Бетлице или на Малинниках это сделать существенно сложней. Желание уехать характерно для россиян. В ряде случаев хочется уехать даже не из-за зарплаты, а просто надоели помойки. Хотят большинство, но превращаются в мигрантов единицы. Калуга тут (приятное или неприятное – это уж с какой стороны смотреть) исключение. Мигрантами в области сегодня могут почувствовать себя практически все: и приезжие, и оседлые, и таджики, и русские, люди как с душанбинской или ташкентской пропиской, так и с калужской тоже. Ощущение утраты привязанности - одно из последних калужских завоеваний. Налицо жертвоприношение некоей родственности, правда, не кровной, а трудовой, где-то, может быть, даже и социальной. Одно время прибалты, дабы защитить свою национальную идентичность и перестать чувствовать себя гастарбайтерами на родной земле, прикидывались не понимающими русский язык (сегодня, впрочем, им и прикидываться нет нужды – они его окончательно забыли) и разговаривали с нашим братом исключительно на эстонском, латышском и литовском. Сегодня калужанину, чтобы в той же степени на своей родине состояться, нужно с той же настойчивостью не вспоминать про русский, потому что иначе не найдешь работу у себя в городе, сплошь обставленном иностранными заводами и в той же мере освобожденном (главным образом по причине банкротства) от заводов родных. Калуга перекочевала на Запад целиком, сделав скрытыми гастарбайтерами чуть ли не половину трудоспособного населения региона. Эмигрировала совершенно по-особенному, как никому доселе не удавалось, а именно не пересекая границу. В физике есть такое удивительное явление, как туннельный эффект. Это когда элементарная частица (электрон, например), встречаясь с энергетическим барьером, не перескакивает его, а проходит сквозь. Как будто ты, не выходя из одной комнаты, вдруг оказываешься совершенно в другой. За эти чудеса в физике отвечает квантовая механика. Думаю, что Калуга вполне могла бы претендовать на открытие еще одного интересного направления – туннельного эффекта в миграции. И вот результат: мы однажды проснулись не то в Германии, не то во Франции, не то еще где, но точно уже не в Калуге. Вокруг народ усиленно штудирует английский и французский (точнее, то, что выдают за него выпускники иняза КГУ). Причем с таким азартом, что в ряде случаев русскоговорящим калужанам стали требоваться переводчики, дабы разобрать, о чем бишь толкуют их русские начальники, как на производстве начальники, так и в органах госвласти. Русский язык постепенно отошел на задний план. Говоря на нем в «приличном» калужском обществе, рискуешь быть в лучшем случае непонятым. Комплекс мигранта сковывает сегодня каждого калужанина, пытающегося устроиться на приличную работу в своем городе. Число работодателей, приветствующих язык Пушкина и Толстого, неуклонно сокращается, хотя назвать те языки, на которые приходится переучиваться, языками Шекспира или Антуана де Сент-Экзюпери рискнет далеко не каждый. Одновременно знамя борьбы за сохранение русского языка в Калуге подхватили таджикские и узбекские гастарбайтеры, граждане Армении и Азербайджана. Их не берут на работу без сдачи грамматического минимума, этакого своеобразного мигрантского ЕГЭ. Прием зачетов – за центром иностранных языков при КГУ. Требования, как поясняют в центре, минимальные: «здравствуй», «до свидания», «как пройти?», «сколько стоит?»… Опять же к языку Чехова и Толстого такой лингвистический запас отношение имеет самое отдаленное. И, тем не менее, диаспоры, окормляющие в Калуге соотечественников, переживают за качество преподавания им русской речи, просто чтобы соотечественники кой-чего смогли заработать да и не сгинули зазря в нашем Вавилоне. Ощущение пребывания на аэровокзале стало доминировать даже в тех калужских весях, где самолеты сроду не гудели. Жизнь одарила нас чувством вечной пересадки с одного рейса на другой, суетой перетаскивания чемоданов, волнением человека, проходящего у стойки нескончаемую регистрацию, попутно макнула в иностранную речь (на нее мы зачем-то променяли свою родную), заставила вслушиваться в непонятный русский (его выменяли, очевидно, с выгодой для себя носители тюркского, фарси и языка вьетов). Кажется, что-то куда-то вот-вот тронется, отплывет, взлетит, засуетится… Если бы Колумб решил повторить открытие Америки сейчас и подбирал кандидатов для создания новой нации (губернии) мигрантов, то лучшей «кандидатуры», чем земля Калужская, ему было бы не найти. Алексей МЕЛЬНИКОВ. |
|
 
|
|
| © 2008 «АРС-ПРЕСС» |
|
30 лет назад, 18 декабря 1989 г. в Брюсселе было подписано Соглашение о торговле, коммерческом и экономическом сотрудничестве между СССР и Европейскими сообществами. Эта дата стала отправной в построении официальных отношений России как государства-продолжателя СССР с Европейским союзом.
В эти дни в Праге проходят две выставки Музея-заповедника «Абрамцево»: «Лики Гоголя» и «Театр начинается с Абрамцева».
Несмотря на почтенный возраст, Василий Леонидович Угрюмов не только хорошо управляет своими старенькими «Жигулями» и «Нивой», но даже сам по-прежнему ремонтирует машины.
В этом году статус объекта культурного наследия регионального значения присвоен могиле Несвитского Н. Н., контр-адмирала, участника Гражданской и Великой Отечественной войн, который расположен в мемориальном сквере в Хабаровске. Еще четыре здания внесены в реестр в качестве объектов муниципального значения. Все они расположены в Комсомольске-на-Амуре.
Герои живут не только на страницах эпосов и в кадрах блокбастеров, они – среди нас, ходят по одним с нами улицам, а для совершения подвигов им не нужны суперспособности и эффектные костюмы. Обычные люди. Разве что сердце у них гораздо больше.
