Александр Каптаренко: «Кто-то бережет меня свыше»

Эстафету олимпийского огня в декабре подхватит и Новосибирск. Среди факелоносцев — Александр Александрович КАПТАРЕНКО, столетний житель нашего города. Мастер по настольному теннису находится в прекрасной физической форме: ездит в общественном транспорте, пишет книги, занимается спортом, а в прошлом году… побывал в Париже!

Секретами долголетия наш удивительный земляк поделился с читателями «ВН».

Побить рекорд
— Александр Александрович, наверное, вы самый почтенный по возрасту факелоносец в мире?

— Пожалуй, да. На предыдущей Олимпиаде — в Лондоне — факел несла столетняя женщина. А мне уже 101 год, и я, наверное, побью этот рекорд. Да и среди факелоносцев нынешней Олимпиады я лидирую: актеру Владимиру Зельдину дали пронести факел всего 50 метров, а в моем случае речь идет о двух сотнях. А ведь Зельдин младше меня на три года! При этом он не бежал, а шел, даже не спортивной ходьбой!

— В оргкомитете, наверное, видят, что вы в прекрасной физической форме. Как поддерживаете себя в тонусе?

— Каждую неделю по три раза у меня проходят тренировки по настольному теннису. Моему напарнику Руслану — 85 лет. Когда-то мы играли на равных, но все-таки разница в возрасте велика. Теперь он дает мне небольшую фору. Кстати, на тренировки я езжу сам на общественном транспорте: до метро иду пятнадцать минут пешком, потом сажусь на автобус и до ДК «Металлург» доезжаю.

— Место вам уступают в общественном транспорте?

— Как правило, нет. Наверное, думают, семидесятилетний едет (смеется). Хотя у меня есть форма специальная спортивная — на майке написано, что мне сто лет. Но тоже не верят: вот, мол, хитрый мужик, достал где-то майку…

— Со спортом давно дружите,  с теннисом в частности?

— Спортом я увлекся еще в школе — коньками. Мы жили бедновато. Нас с младшей сестрой воспитывал отец — мамы не стало, когда мне было 12 лет. Отец не смог закончить юридический факультет из-за того, что большевики захватили власть, пошел по счетоводческой деятельности, зарабатывал немного. Первые мои коньки были фигурными, но я их использовал как беговые. Позже нужные коньки все же появились, а я стал мечтать о велосипеде. А настольным теннисом увлекся в 1953 году, получается, уже полвека как. Хотя играли и в школе, но тогда это была неправильная игра, мы использовали деревянные ракетки.

Магическое число
— На вековой юбилей как вас поздравляли?

— 100 — это магическое число. В мою честь устраивали специальный турнир. Я целый час стоял, принимал подарки и поздравления. В своей автобиографии когда-то я упомянул, что учился в Питере в школе на улице Гороховой. Упомянул между прочим, а организаторы праздника связались с этой школой. Оказалось, что там учился и нынешний мэр Санкт-Петербурга — Георгий Полтавченко. В итоге мне написали, что в школе проведут тоже турнир по настольному теннису имени меня. Пришло поздравление и от Полтавченко.

— То есть вы — питерский. А как попали в Новосибирск?

— В 1941 году был эвакуирован для работы на Чкаловском заводе. Легли в эшелон — сидеть не получалось — и поехали. У Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву» есть, а я написал «Путешествие из Петербурга в Сибирь». Во время эвакуации в Новосибирск приехало в два раза больше людей, чем здесь проживало. Многие, конечно, вернулись назад, а я остался.

— Военные годы помните?

— Тяжелое время. Мы, инженерно-технические работники, считались в народе тунеядцами. Наш завод занимал подвал в знаменитом доме под часами. Люди заглядывали в полуподвальные окна и, видя кульманы, говорили: чертЯт. Жили впроголодь, никаких праздников и выходных. Обещали нам после войны компенсировать, но быстро это все заглохло…

Кашпировский не поверил
— Получается, вы захватили и жизнь при царе, и революцию, ленинское и сталинское время, оттепель и эпоху застоя…

— Получается, так. Во время революции мне было совсем мало лет. А вот когда не стало Ленина — это помню. Народ никак не реагировал — хотя гудели паровозы около часа. А вот смерть Сталина стала настоящим горем для страны — все плакали, идеологическая машина так перевернула людей, что его считали святым. Много всего было.

— Александр Александрович, смотрю на вас и, честно говоря, очень сомневаюсь, что ваш возраст перевалил за вековой рубеж…

— Сомневался и Анатолий Кашпировский — посмотрев на мои руки, сказал, что они выглядят моложе, чем у него, семидесятилетнего. Это было на телевидении. Как-то мне довелось участвовать в программе «Дело «Х» на канале «Россия-1». Меня пригласили в передачу на тему «Как продлить молодость». Ведущей выступала актриса Лидия Вележева — помните, она играла Настасью Филипповну в фильме «Идиот»? Студия была поделена на две части: в одной разные экстрасенсы и колдуны, в другой — люди от науки. Первые говорят о каких-то свечах, ваннах с лепестками цветов, заговорах. Вторые — о диетах и движении. Так вот, меня когда Вележева представляла, сказала: «Гостю нашему более ста лет, но он не обращался ни к лепесткам, ни к врачам…»

— А чем вы сами объясняете, что в сто с небольшим не утратили сил и здоровья?

— В Швеции, когда я участвовал в турнире по теннису, меня японцы пытали: видите ли вы сны? Какие чувства испытываете после плохих или хороших сновидений? Вот им интересно это было. А мне кажется, ко всему надо относиться легко. Если какое-то событие случится, не стоит убиваться и грызть себя — вы все равно не в состоянии ничего изменить. Здоровый образ жизни тоже, безусловно, важен. Но есть еще один секрет: главное — уметь получать наслаждение. Это даже не я, это заявил философ Эпикур. Но это не значит объедаться и распутничать. Соблюдать меру — но и не пропустить его. Допустим, вам подают румяную свиную отбивную с петрушкой, зеленым горошком, жаренной отдельными кружочками картошкой. Вы садитесь, берете газету и начинаете читать про проигранный любимой командой матч, возмущаетесь, ругаетесь, незаметно съедаете еду. Наслаждение пропущено!

Консерватория — это святое
— Знаю, что вы побывали в Париже в прошлом году. Понравилась вам Франция?

— Париж мне устроила в подарок дочка, которая живет в Киеве. Мы отправились туда из Чехии, где я участвовал в международном турнире по настольному теннису. Дочь сняла гостиницу на пять дней, и мы все время путешествовали, причем много ходили пешком. Поразил Дворец Инвалидов — Франция бережно относилась к своим воякам и построила для них такой дом.

— Чем обычно занят ваш день?

— Три раза в неделю у меня тренировки. Два раза в неделю я бываю на концертах в консерватории. Кроме того, я писатель уже лет двадцать. Печатаю только на машинке. Почему? У компьютера нет души — написал, стер... А при работе на машинке мысли не могут быть незрелыми. Сейчас у меня самый трудный момент — переосмысливаю и дополняю главу «Нематериальные сущности в жизни землян». Это наблюдения о живительной силе на земле.
А первой моей книжкой, выпущенной издательством «Наука» в 2000 году, стала «Мой барабашка». К сожалению, редактор решила, что книга детская, — так она и пошла в печать. А на самом деле это философская работа.

Чудесные спасения
— Вы сталкивались в жизни с необъяснимыми явлениями?

— Да, такое случалось. Были в моей жизни совершенно необъяснимые чудесные спасения. Я описал их в одной из своих книг. Лет около семи я попал под поезд — переходил с одной платформы на другую, когда поезд был достаточно далеко, и… зачем-то бросился ему наперерез. Должен был получиться из меня мешочек с костями — но ни одной царапины. Еще одна история: уже в зрелом возрасте я решил заготовить дрова и подрубил сухую березу. Толкнул ее, чтобы она упала на свободное место, а комель ее приподнялся и ударил меня по спине — я на три метра отлетел, думал — не встану. Оказалась, ничего! Словно бы кто-то бережет меня свыше!

— Какое событие вы считаете главным в своей жизни?

— Знаете, это очень сложно сказать  навскидку. Из последнего — было очень трогательно, когда однажды в консерватории меня приветствовал целый зал стоя. А вот главным человеком в своей жизни — переосмыслив многое — я считаю отца. Этот человек, даже споткнувшись, никогда не мог сказать скверное слово. Наверное, так и надо жить — без скверного.

— Давайте вернемся к эстафете огня. Насколько для вас важно, что вы в ней участвуете?

— Это, конечно, большая честь для меня. Не скажу, что волнуюсь, — за 100 лет, наверное, привык к волнующим моментам, но эстафета сегодня возведена в государственную обязанность, поэтому я действую, как советский человек. Должен проверить свое здоровье, чтоб не подвести никого, и пронести факел так, чтоб его огонь не погас.