АРС-ПРЕСС

Он считает себя счастливым человеком, завоевавшим истинную свободу в рискованных велопутешествиях по шестидесяти четырем странам. Сейчас у нашего земляка, в 80-х годах достаточно известного куйбышевского тележурналиста Владимира Сорокина, вернувшегося на Родину из Болгарии, где он жил с семьей, масса воспоминаний, запечатленных в шестнадцати документальных фильмах, двух книгах и двух тысячах фотографий.

И ему не терпится поделиться ими с окружающими. Особенно с молодежью, которой только предстоит осваивать свой огромный пока непознанный мир. Но нам показалось, что опыт обретения внутренней свободы, а значит уверенности в себе, спокойствия, умения довольствоваться малым одновременно с определенной бытовой предприимчивостью, будет интересен для всех читателей «Социальной газеты».
– Владимир, главной побудительной причиной таких кругосветных путешествий обычно считается любопытство и любознательность. Вы взялись за велоосвоение мира в сорок лет, будучи опытным телережиссером, счастливым мужем и отцом. Неужели любопытство так долго дремало в вашей душе?

– Сошлось множество факторов. Здесь и детское обещание самому себе посмотреть мир, данное у окна, мимо которого на один из куйбышевских заводов ежедневно лился безрадостный серый поток людей, похожих на роботов. Обыденность потока пугала. Тем более что сам я до двадцати двух лет подчинялся такой же обыденности, выстроенной для меня родителями, считавшими, что именно это и есть «простое человеческое счастье». Ну а раз уж я начал строить свою жизнь по собственному разумению (стал кинорежиссером, а не инженером, женился не на присмотренной родителями девушке, а на болгарке и уехал с ней в Софию), то и освоение мира уже не было невозможным.
Однако потребовалось еще два года безработного существования, когда в болгарскую перестройку на телевидении сократили 75 процентов работников и меня в том числе. Потребовалось возвращение к так ненавистной мне обыденности, когда пришлось торговать серебряными украшениями на софийском «Арбате». Потребовались жалеющие глаза жены и дочери при виде нервничающего папы. И я, к тому времени уже объехавший на велосипеде во время отпусков почти всю Болгарию, «освоивший» побережье Черного моря, Румынию, Молдову, Украину, Россию, Турцию (жаль, побывать в Абхазии и Грузии война помешала), решил, что пора осуществлять мечты. Не хотелось, имея два высших образования и интересную профессию, становиться мелким торговцем на всю оставшуюся жизнь.

– И было вам...
– Да, мне исполнилось 42 года. В активе неплохая физическая форма, небольшой опыт путешествия на велосипеде. Правда, в кармане, как говорится, «вошь на аркане». К тому же языков, кроме русского с болгарским, не знаю. Да и семья с большим сомнением отнеслась к моей авантюре за десять лет объехать сто стран. Я-то в этом случае переставал быть для нее кормильцем...
В общем, съездили с женой и дочкой в Самару. Попрощался с родителями на всякий случай. Завещание написал. И рванул на велосипеде не куда-нибудь, а сразу в Австралию. Я летел, как стрела, как пружина, которую сжимали сорок лет, и она наконец-то распрямилась. Сто километров в день. Багаж – тридцать килограммов, велосипед – 15 килограммов, и я – 85 килограммов. Ноги работали, как поршни, все тело звенело струной, воздух свободы наполнял легкие. И я окончательно понял, что велосипед – это то, что мне надо. Все замечаю, успеваю снимать на видео и фото, наговариваю на диктофон впечатления, купаюсь в горных речках, пою, еду навстречу солнцу. Живу на велосипеде. Никуда не тороплюсь. Часов у меня не было. Зачем? Встаю с восходом, ложусь, когда стемнеет. Спал на коврике-«пенке» в спальном мешке, обернувшись пленкой. На голове маска пчеловода, от комаров. Первые несколько ночей не мог уснуть, прислушивался к шуршанию в кустах. Выпивал несколько глотков пятидесятиградусной болгарской ракии и забывался в тревожном сне «в 1000-звездочном отеле», не забыв прочитать молитву: «Господи, в Тебя верю. Сделай так, чтобы я живым проснулся». Правой рукой крестился, левую холодило лезвие ножа. Впереди меня ждали двадцать тысяч километров через горы Турции, пустыни Ирана и Пакистана, джунгли Таиланда, Малайзии, Индонезии.
Я взял из дома 350 долларов – больше не было. Решил их тратить только на визы в двенадцати странах и вегетарианскую еду. Мясо и консервы не выдерживали жару. Помидоры, огурцы, арбузы, дыни, виноград мне дарили сторожа, когда узнавали, куда я еду. Конечно, приходилось тяжело и психически, и физически. Я постепенно превращался в Маугли с атакующим взглядом. А ведь через год надо опять возвращаться к людям в их «театр».

– Ваша первая книга называется «До Австралии за один доллар». И это не преувеличение?
– Практически нет. Спал везде бесплатно. Один доллар на ночевку потратил в туристической спальне «Армии спасения» в Лахоре в Пакистане, где, кстати, встретился с влюбленной парой английских велопутешественников. Как я завидовал пареньку, ведь со мной не едет такая же «муза» на велосипеде!
– А как встречали смельчаков в разных странах?
– Забавная ситуация. Сирия и Израиль не имеют дипломатических отношений и с визой друг друга не пропустят. Хорошо, что у меня два паспорта. В болгарском поставил израильскую визу, в русском – сирийскую. Вот такая политика. А вообще в бедных странах встречали лучше, в богатых – хуже. В Иране, например, я постоянно ехал в эскорте машин. Люди расспрашивали о Европе и России, затаскивали в гости и кормили до отвала, оставляли ночевать. В болгарской «желтой» газете даже появилась статья «Володя Сорокин спал с женой имама». Да, я спал в одном доме с имамом и его женой. А в Швеции один миллионер хвалился мне пятью домами и тысячью гектарами земли, но переночевать бесплатно не пустил.

Впрочем, мир достаточно добр и велик, чтобы прокормить одного человека. Ту часть тепла, которой делились со мной люди, я передавал дальше. Так и добрался со своим велосипедом до города Перт в Западной Австралии, куда прилетел, заняв деньги на авиабилет в болгарском посольстве в Джакарте. Был день православного Рождества. Все пассажиры разъехались. А я, помолясь, переночевал в ближайших кустах и утром въехал в знойный город. Пешеходов нет, все на джипах. Посольство в Канберре – четыре тысячи километров. Сел в тени телефонной кабины. Смотрю – толстый телефонный справочник. Ну-ка, посмотрим, есть ли фамилия Сорокин. Оказалось, целых три. Звоню. Симон Сорокин. Сын царского офицера и польки. Родился в Париже. Знает русский, английский, французский, испанский, польский языки. Работает слесарем. Он и привез меня с велосипедом на микроавтобусе на свое ранчо – 22 гектара с озером в центре. Я у него красил дом десять дней. Получил 500 австралийских долларов, 300 сразу отослал в Джакарту. Симон отправил меня к своему приятелю, поляку Тадеушу, в Аделаиду за три тысячи километров, куда я благополучно приехал на велосипеде через месяц и стал собирать апельсины. За полтора месяца заработал на дальнейшую поездку, даже домой кое-какие деньги отправил. Поехал через Мельбурн и Канберру до Сиднея. Там нанялся моряком на корабль до Манилы. Ну а далее уже Сеул, Владивосток, Самара, София. Пятьдесят тысяч километров, из которых двадцать тысяч на велосипеде.

– И долго вы отдыхали после такого путешествия?
– Практически сразу отправился по Европе, проехал двадцать три страны. Но впечатлений – человеческих, эмоциональных – получил значительно меньше, чем в Азии и Австралии. Скучно живут господа европейцы. В 1997 году объехал Скандинавию. А в канун миллениума вместе с художником Христо Габеровым мы отправились по Африке. Это самое интересное, но и самое рискованное путешествие. В нем мы заразились тропической лихорадкой и выжили только стараниями русского врача из Волгограда, работавшего тогда в Мозамбике. Он взял нас к себе в дом и лечил бесплатно.
В Африке вообще все против белого человека – вода, воздух, земля. Люди и машины на дорогах – редкость. Но нам все же удавалось запасаться водой. В Иране меня научили хранить ее холодной на жаре, делая своеобразный термос из мокрых шерстяных носков.

– А чем вы питались без денег-то?
– Смешно, но частенько нам давали какую-то мелочь. Даже в беднейших Танзании и Кении. На один доллар можно было купить сорок кукурузных оладьев. А вообще голодно было. Когда добрались до ЮАР, я похудел на восемь килограммов, и это при том, что мышечная масса росла.
– Не охотились в саванне?
– Нет. Только наблюдали самых разнообразных животных. И это незабываемо. Так же, как и чернокожая женщина, несущая на голове двадцатилитровый кувшин, а на руках двоих детей. Или каирский паренек на велосипеде, торгующий лепешками, лежащими на обычной двери. Он ее тоже на голове удерживает. Или водопад Виктория – солнце и тысячи радуг сквозь стену брызг, грозный гул падающей воды... Или дрожащий от зноя воздух над саванной, где в тени баобаба стоит стадо жирафов.
– На следующий год было путешествие по Канаде, США, Мексике, Кубе. Потом вы снова вернулись в Америку. Почему?

– Эту страну с налета не рассмотришь. Во второй приезд за семь месяцев я объехал шестнадцать штатов – от Вашингтона до Майами и до Аляски. Вот где люди любознательные, готовые прийти на помощь не раздумывая. Помню, в дождь колесо проколол. До ближайшего города далеко. Шоссе пустое. Вдруг – машина. Женщина-водитель остановилась, без разговора погрузила меня с велосипедом и довезла до городка. Кстати, в США в финансовом плане мне было легче всего. За небольшую плату я продавал по дороге фильмы, снятые ранее в путешествиях. В школах меня приглашали выступать. Им все было интересно, что меня радовало и выручало одновременно.

– Владимир, а вы сами изменились за время путешествий, обретя столь долгожданную свободу?
– Как ни странно, но из пессимиста я превратился в стойкого оптимиста. Стал добрее и доверчивее к людям. Чаще стал обращаться к Богу. Понял, что в нашем мире деньги совсем не главное. Главное – доброта человеческая, готовность понять, помочь. В Самару я приехал поддержать старенького отца. Два года назад умерла мама. Пришла пора отдавать долги.

Татьяна ВОСКОБОЙНИКОВА.

БЕЗ НАЧАЛЬНИКА, ПОНЕДЕЛЬНИКА И БУДИЛЬНИКА

Последние новости