АРС-ПРЕСС

Зыбучие пески небытия – в них постепенно уходит наша Память.

«Наши войска вошли в Венгрию». Этой строкой 30 октября 1944 года оборвались записи в дневнике моего деда Николая Александровича Бурлова, главного терапевта города Молотовска. Выпускник Казанского университета, он в Первую мировую войну попал на фронт прямо со студенческой скамьи. Во время одной из знаменитых боевых операций получил серьезное ранение. Может быть, из-за этого, а может, и из-за солидного возраста, а еще, наверное, и потому, что хорошие врачи нужны были в тылу, в годы Великой Отечественной войны Николай Александрович на фронт не попал. Трудился на Новой Земле, затем вместе с семьей оказался в Молотовске.

Хвойный витаминный напиток, который активно внедрял в обиход горожан терапевт Бурлов, многих спас от цинги и других тяжелых случаев авитаминоза. Умер Николай Александрович прямо на работе, во время приема в заводской поликлинике, в день рождения сына. Александра Николаевича Бурлова в нашем городе теперь знают как бывшего комсомольского вожака, ветерана журналистики, писателя, краеведа. Тогда же Шурику исполнилось только двенадцать лет. Спасибо, что помогли коллеги отца и те, кто хорошо знал доктора Бурлова. Так, большое участие в судьбе подростка приняли известный корабел Константин Иванович Коробцов, чье имя ныне носит один из буксиров Севмаша, и его супруга Александра Ивановна. К слову сказать, самому Константину Ивановичу довелось пережить и блокаду Ленинграда.

Дети в ящиках штабелями!

Давыда Тихоновича Русанова, первостроителя города, можно назвать Человеком-Легендой. Познакомились мы с ним в марте 1986 года в городском краеведческом музее.

Давыд Тихонович рассказал не только о начале строительства города, но и о периоде военного лихолетья, когда ему пришлось трудиться в подсобном хозяйстве. С документальной точностью привести здесь его рассказ не могу: по прошествии стольких лет что-то позабыла, что-то ненароком исказила. Отчетливо запомнилось, что перед этим назначением, наверное, затем, чтобы наглядно показать острую необходимость организации сельскохозяйственного производства, кто-то из представителей администрации города или партийного актива привел Давыда Тихоновича в помещение, служившее городским моргом. Это помещение было сплошь забито трупами. Особенно поразили Русанова трупы детей всех возрастов, сложенные штабелями в специальных ящиках. Не случайно Молотовск военной поры нередко называют вторым блокадным Ленинградом. И не всем блокадникам, эвакуированным в наш город, посчастливилось выжить.

«От голода нас спасали грибы и ягоды, которые мама собирала в окрестностях города, - не могу не вспомнить и рассказ ветерана Севмашпредприятия, активного внештатного автора местных СМИ Юрия Дмитриевича Степанова, чье детство прошло в Молотовске военной поры. – Однажды она поднялась на косогор, где проходила железная дорога. А тут как раз поезд. Так мама вниз и не спустилась. Выделили нам тележку, отвезли мы с отцом ее на ягринское кладбище»…

«Не в чести тогда были мертвые...»

К сожалению, многие горожане, возлагающие венки и цветы к мемориалу павших воинов в торжественно-памятные даты, не задумываются над тем, почему этот памятник расположен именно на Яграх, почти у самого моря. Увы, все меньше и меньше остается людей, знающих, что в годы Великой Отечественной войны в этой части ягринского бора и побережья находилось городское кладбище, где был выделен участок и для захоронения воинов, умиравших в эвакогоспиталях.

«Главное, что он предан земле», - утешительно сказала моя мама, Ольга Николаевна, когда отцу сразу не удалось отыскать точное место захоронения деда. Мама, к сожалению, давно уже ушедшая из жизни, была человеком добрым, отзывчивым и деятельно-энергичным, не привыкшим ничего откладывать в долгий ящик, поэтому поддержала стремление мужа восстановить дорогую для него могилу. В этом нам помогали Брюховы, хорошие и давние друзья нашего семейства. Помню, как мы, взрослые и дети, дружно носили землю, как обкладывали кусками дерна вновь выросший могильный холмик. Позже, в 80-е годы, отец поставил здесь скромный памятник и оградку.

Как справедливо заметил Иван Сергеевич Тургенев в романе «Отцы и дети», все кладбища являют вид печальный. Но печаль заброшенного кладбища особенно остра и очень сильно ранит душу. Проржавевшие остовы железных пирамидок, бесформенные глыбы расколотых каменных памятников, на берегу повсюду истлевшие тряпки и полусгнившие доски, а порой и человеческие кости из размытых морем могил. В 60-70 годы прошлого века я, тогда еще школьница, частенько бывала с родителями в тех местах, поэтому хорошо запомнила эту неприглядную картину. Хоронили здесь до 1947 года. «Не в чести в те тяжелые времена были мертвые..» - это слова уже другого классика, Михаила Александровича Шолохова. Действительно, родственникам было не до обустройства могил, самим бы выжить. Многие из них потом умерли, многие уехали. А у кого-то из похороненных на ягринском кладбище и вообще не было ни родных, ни близких…

Трусики на могильной оградке

Конечно, территорию братских могил необходимо было срочно привести в порядок, поэтому в конце 70-х годов прошлого века во время реконструкции воинского мемориала с бывшего городского кладбища убрали весь мусор и остатки заброшенных захоронений. О том, что здесь когда-то было кладбище, напоминают лишь несколько ухоженных могил, на которых заботливые родственники поставили памятники и оградки.

Рев машин, оглушительная музыка, пьяные вопли, разносящиеся по всему побережью… То и дело к воинскому мемориалу подкатывают свадебные кортежи. Шампанское и прочие спиртные напитки, фривольные фотосессии, сопровождающиеся шутками и смехом. Крики «горько». Не менее оживленное веселье царит под ароматы шашлыка и в окрестностях мемориала.

На оградке у могилы женщины, эвакуированной из Ленинграда по Дороге жизни, сушатся…трусы. Их обладатель, освеженный морским купанием, тут же рядом в компании режется в карты. По соседству на пригорке, бывшем некогда могильным холмиком, радостно подпрыгивает девушка на высоких каблуках, пытаясь дотянуться до сосновой ветки, заменяющей ей перекладину турника. Восторженный поклонник снимает на видеокамеру выкрутасы «гимнастки». Рядом раздаются удары мяча, и рассерженные подростки матерятся по поводу того, что из-за этих холмиков и бугорков под ногами здесь совсем невозможно играть.

Гайдаровский след

«Егор! Идите к нам! Вставайте здесь, посерединке», - наперебой вопили мы, энергично размахивая руками. Было это в 1978 году. У нас, студенток пединститута, приехавших в Архангельск на Гайдаровские чтения, от обилия впечатлений и встреч с интересными людьми просто голова шла кругом. Фотография с внуком знаменитого писателя! Возле Ягринского мемориала! Классно! Тем более что и Егорка (так мы его шутливо прозвали меж собой), в ту пору двадцатипятилетний аспирант МГУ, очаровал буквально всех. Светловолосый, стройный (!), подтянутый и аккуратный, с хорошими манерами, он удивительно походил на молодого писателя Гайдара.

«Послушайте…фотографироваться возле памятника… Это же недопустимо… это кощунство», - слова, произнесенные тогда смущенно-тихо Егором Тимуровичем Гайдаром, остались для меня хорошим уроком на всю жизнь.

Добрая традиция возлагать в день свадьбы цветы к Вечному огню и Мемориалу павших воинов, отдавших свои жизни ради нашего счастливого будущего, существует повсюду. Но разве можем мы представить такие разнузданные гульбища в Москве у Могилы Неизвестного солдата, в Санкт-Петербурге на Пискаревском кладбище, в Волгограде у Мамаева кургана?! А что бы вы сказали, если бы кто-нибудь веселился на кладбище на могилах ваших родных и близких?!

В скорбно-торжественном молчании 22 июня, 9 Мая и в другие памятные даты мы возлагаем цветы и венки к Вечному огню и стеле. И безжалостно затаптываем ногами остатки подлинной памяти о горожанах, самоотверженно трудившихся в тылу ради фронта, ради Победы. Не задумываемся над тем, что каждый холмик, каждая кочка, каждая неровность в этой части бора и побережья – чья-то трагедия, чья-то судьба, чья-то безвременно оборвавшаяся жизнь.

Постепенно уходят в зыбучий песок побережья и другие молчаливые свидетели тех лет: огромные бетонные глыбы. И мало кто знает, что это постаменты орудий береговой батареи, находившейся здесь в годы войны. Вот так постепенно в зыбучие пески небытия уходит и наша Память.

Наталья БУРЛОВА (БИРЮКОВА)

«Горько!» у мемориала и шашлык у могил

Последние новости