АРС-ПРЕСС

Система образования – это своего рода лакмусовая бумажка, позволяющая определить, развивается общество или деградирует. Если государство ставит реальные задачи экономического роста и политического развития, рассчитывает при этом на творческий потенциал своего народа, тогда оно уделяет реальное внимание совершенствованию образования. Вспомним «культурную революцию» 20-30-х годов прошлого века, когда стране нужны были грамотные, творческие люди, инженеры, врачи, учителя, и за парты сели десятки миллионов безграмотных рабочих и крестьян, миллионы получали потом высшее образование, формируя новую советскую интеллигенцию.

Теперь давайте попробуем бросить непредвзятый взгляд только на одно из тех нововведений, которые сегодня внедряются в российскую систему образования. О нем не говорят, не пишут, не дискутируют, но, на мой взгляд, именно оно, это нововведение лежит в основе всей псевдореформы образования, именно оно, это оставшееся как бы в тени нововведение, на самом деле является главным кумулятивным (выжигающим) оружием, направленным против российского образования. Все остальное, все эти ЕГЭ, ГИА и ФГОСы, – дымовая завеса, отвлечение внимания от главного на несущественные, второстепенные процессы.

О чем же речь? Под видом реформирования оплаты труда введена особая система финансирования школ. У нас теперь финансирование среднеобразовательных учреждений происходит по рейтинговой системе. Что это такое? Определяются показатели деятельности школы - всего их несколько десятков, тут учитывается все: от успеваемости и побед в городских олимпиадах до количества травм и правонарушений учащихся, от творческих достижений учителей до евроремонта в школьных туалетах. В зависимости от количества набранных баллов все городские среднеобразовательные учреждения занимают определенное место на иерархической лестнице. А в зависимости от расположения в этом рейтинге и происходит финансирование школы. Чем более высокое место заняла школа, тем в большем объеме она получает финансирование. Это называется у «них» стимулирование.

Признаюсь, что когда говорю «они», то подразумеваю чиновников от образования, которые, кажется, напрочь утратили связь с народом, с «почвой», превратились в какую-то наднациональную касту, которая не понимает, что творит. «Давайте, - говорят они, - старайтесь, работайте лучше, поднимайтесь по рейтинговой лестнице, и будет вам счастье… в виде денег». Предлагается этакая здоровая конкуренция, рыночные отношения в школе. Но мы-то знаем, чем кончается вся эта пресловутая конкуренция – монополизмом, разделением на крупный и мелкий бизнес…

И вот в эту конкурентную гонку за финансирование втягиваются и учителя, и ученики. У администрации школы, подсаженной на финансовую иглу, теперь только одна забота – хотя бы не опуститься в рейтинге. Как вы думаете, к чему это приведет в итоге? Чтобы ответить на этот вопрос, приведу такое сравнение. Представьте, что на состязаниях «Формулы-1» устроители соревнований придумали новое правило, согласно которому гонщика, пришедшего вторым к промежуточному финишу, будет обслуживать менее квалифицированный механик. Скажете, абсурд? Конечно, и это - мягко говоря. Ведь однажды отставший «гонщик» оказывается обреченным на аутсайдерство. А разве введенная рейтинговая система финансирования школ – не больший абсурд, не преступление? Школа показала по итогам года низкие результаты. Теперь, согласно новой системе финансирования, это означает, во-первых, что учителя этой школы будут получать зарплату меньше своих коллег, работающих в успешных школах. Каким умникам-реформаторам могла прийти в голову такая бредовая мысль?

Непреложный закон профессии школьного учителя: или ты отдаешься своей работе полностью, или - уходишь. Потому что сама специфика работы учителя – вот они, передо мной, детские глаза, детские судьбы и разве я могу их обмануть, сфальшивить, смухлевать – не допускает никакой имитации. Сами дети не дадут учителю работать спустя рукава и сделают его работу адом. Наверняка, «они» никогда не работали в школе и не знают на самом деле, что это такое, труд учителя. Во-вторых, школа, показавшая низкие результаты, не сможет на следующий учебный год приобрести новое оборудование, новые учебники, обновить мебель, сделать в классах необходимый ремонт и прочее. Но самое главное, чего я не просто не могу, а отказываюсь понять и принять, это: почему от чьей-то преступной глупости, от чьих-то реформаторских амбиций должны страдать дети, которым не посчастливилось учиться в школе, оказавшейся по каким-то причинам, неважно даже каким, последней в этом злополучном рейтинге? Моя (пускай, может быть, «совковая») логика говорит, что те школы, которые оказались в отстающих, напротив, требуют особого внимания и если не большего, то уж никак не меньшего финансирования. А горе-реформаторы, наоборот, как будто поставили перед собой иезуитскую цель - добить отстающих, чтобы те уже никогда не подняли головы. Как вы думаете, к чему это ведет в перспективе, не такой уж и отдаленной. На мой взгляд, это приведет к тому, что в нашей стране в обозримом будущем все школы разделятся на элитные и школы для «быдла». Вы надеетесь, что ваше чадо окажется в школе для избранных? Не обольщайтесь, количество учащихся в них будет ограничено. К тому же и «удовольствие» это будет очень дорогим.

Момент, когда я вдруг осознал, что на самом деле происходит и где нашему отечественному образованию наносится главный удар, стал для меня умопомрачительным. Я не хотел верить в свое открытие, пытался как-то оправдать существующую систему, предполагая, что я чего-то либо не понимаю, либо не знаю. Но факты, факты…

Уже на следующий 2013\2014 учебный год, например, из трех школ, расположенных в прилегающих микрорайонах Октябрьского района, набирается только 1 (один!) десятый класс, в одной школе, количеством в двадцать (20!) учеников. То есть примерно около 100 учеников либо сами не пошли, либо их очень попросили не ходить в десятый класс. Сто человек, по меньшей мере! Сто человек, скорее всего, уже никогда не узнают о поисках смысла жизни Андрея Болконского и никогда не соприкоснутся с трагическим мироощущением Родиона Раскольникова, и никогда не углубятся в познание законов общественного развития. Это в советское время возможно было, что после окончания профтехучилища или техникума, получив достойную профессию и хорошее среднее образование, молодой человек поступал затем в вуз. Таких примеров на моей памяти сколько угодно. Сегодня в это почему-то верится с трудом.

А почему администрации стараются выдавить из своих школ правдами и неправдами все ненужные элементы? Догадываетесь? Ну, конечно, чтобы поднять тот самый пресловутый рейтинг. Нет троечников и двоечников по результатам ГИА и ЕГЭ – нет проблем. Начальная школа (1-5-е классы) пока еще показывает хорошие результаты, именно на результатах начальных классов школа может рапортовать о нормальных показателях, а портят эти показатели в основном девятые, десятые и одиннадцатые классы. Сам собой напрашивающийся шаг хорошего «манагера» (а директор сегодняшнего автономного образовательного учреждения» - это прежде всего хороший менеджер-управляющий) – удалить из образовательного (тут подошло бы и слово «производственного») коммерческого процесса слабые звенья. Их и убирают в школах, которые оказываются внизу рейтинга. Но думаю, что их уже это не спасет, и боюсь, что «обновители» уже определились, какие школы будут элитными, а какие… для обычных людей, для наших с вами детей.

Еще один факт… В последнее время в СМИ самого разного идеологического направления, от левых до правых, все чаще появляются псевдонаучные статьи кандидатов и докторов педагогических наук на тему насущной необходимости разделения школьных классов на группы с повышенной, средней и низкой успеваемостью. А ведь наши «передовые» учителя очень чутко воспринимают эти новые веяния, стараются быстро перенимать новаторские нововведения новых «человекоделов». В школе, где я работал, руководительница нашего методического объединения, опытная учительница и, в общем, хороший человек, часто наставляла меня, чтобы я не распылялся на всех, а, выделив группу хорошо успевающих, способных учеников, работал только на них и для них. Но я каким-то внутренним чутьем чувствовал, что так нельзя, ведь ученик чувствует отношение к нему, как к неполноценному, и психологические последствия этого могут быть очень плачевными: от замыкания ребенка в себе (состояния «аутизма») до «бунта», открытого противостояния учителям и «избранным ученикам». А что делают «они»? Вот как отвечает на этот вопрос П. Расинский (газета «Суть времени»): «Предлагается разорвать класс на клочки. И при этом соединить клочки в пределах маленького коллектива – того самого класса. И что это породит? Закомплексованность одних. Высокомерие других. Как будут строить отношения между собой закомплексованные и высокомерные?»

Больше того, на полном серьезе предлагаются еще более радикальные шаги - после пятого-шестого класса «отделять зерна от плевел»: по результатам экзаменов-тестов способных учеников переводить в особые элитные школы. Остальных, выбракованных, - в школы-резервации, где девочкам, например, достаточно будет научиться обращаться с кассовым аппаратом. Вы думаете, что это плод моей больной фантазии или я вычитал это в каких-то романах-антиутопиях? Нет, это все сегодня пишется и обсуждается вполне серьезно на страницах научных и ненаучных газет и журналов. Как известно, дыма без огня не бывает. Идет работа по подготовке общественного сознания к осознанию насущной необходимости разделения «интеллектуальной элиты» (тех, «кому позволено, кто «право имеет») от «серой массы».

Итак, из всего ниже сказанного можно сделать вывод: нынешняя «реформа» российского образования направлена на ограничение доступа к образованию представителей малоимущих групп населения, то есть на разрыв школьной системы на элитную школу для представителей высшего сословия (для тех, кто «почище-с», как говорил один из гоголевских героев) и на школу для «кухаркиных детей». Это есть вопиющая социальная несправедливость. И в этом плане «реформа» работает на рост недовольства и социальной напряженности.

Зададимся сакраментальным толстовским вопросом: так что же нам делать? Где те силы, которые смогут противостоять негативным процессам, захлестнувшим наше образование, и выправить проводимую реформу не на распад общества, а на его консолидацию, не на деградацию и «расчеловечивание» личности, а на ее развитие и возвышение. Прежде всего, сами учителя должны понять всю пагубность происходящего в системе школьного образования и выступить с гражданским протестом. Но способен ли современный российский учитель на подобный поступок? Способен ли он возвысить свое Слово в защиту нашего отечественного образования, в защиту наших детей, в защиту нашего Отечества? Нет, не посмеет. Он и в советские времена был таким же аутичным и асоциальным, а сейчас к этому добавился еще и элементарный страх потерять работу. Некоторые учителя говорили мне: «Ушла бы, ушла бы, чтобы не видеть все это безобразие. Но куда? Другой работы не найти». Да и нет уже того коллектива единомышленников, любящих свое дело и болеющих за него, как это было в советской школе. Учительский коллектив теперь разорван, атомизирован той же самый рейтинговой системой оплаты труда, когда учителя становятся конкурентами между собой, этакими предпринимателями, оказывающими потребительские образовательные услуги (это особая, не менее важная тема для другой статьи).

Вот и получается, что опять одна надежда на тех же самых «реформаторов», на то, что наконец осознают пагубность своих деяний и покаются. Слабая надежда, конечно, ведь они еще в большей мере, чем учителя, «ангажированы» сегодня властью и деньгами, которая им эта власть дает. А в качестве конкретного предложения, которое должны сделать сами деформаторы образования во искупление грехов, должно быть следующее:

- закон об образовании должен быть выставлен на максимально широкое обсуждение общественности и, прежде всего, профессионалов и специалистов, включая самих учителей;

- следующий шаг – кардинальная переработка закона об образовании в интересах общества в целом, страны, нашего будущего.

Сергей ЛАДЫГИН.

«Обновители» и «кухаркины дети»

Последние новости