АРС-ПРЕСС

Известие о кончине коллеги - редактора газеты «Северный рабочий» Николая Кочурова застало меня врасплох и далеко от Родины. На похороны я попал едва не с аэропорта. Но просто скорбно промолчать в связи с кончиной человека, которого знал более четверти века, с которым вместе делали газету, жили в гостиничных номерах, не могу. Поэтому после траурной церемонии, буквально на коленке, как сейчас принято говорить у молодых, и родились эти строки.

Оплеуха от горкома
1987 год. Северодвинск. Разгар горбачевской перестройки. «Северный рабочий» - одно из лучших городских изданий советской России. Тираж – за шестьдесят тысяч, выходит шесть раз в неделю (единственная городская газета страны с такой периодичностью). Популярность и любовь горожан к своей единственной газете просто зашкаливает, в профессиональной среде журналисты «Северного рабочего» очень уважаемы. Газета на протяжении семи лет признается лучшей во всероссийском профессиональном конкурсе, меня, тогдашнего ее ответсека, включают в состав республиканской комиссии, которая в Москве в горячих дискуссиях определяет лучшие издания страны.

Но тут… На какой-то стадии журналисты «Северного рабочего» уверовали в свой успех, незыблемость идей перестройки. В «Северном рабочем» начинают появляться статьи, которые вызывают недовольство у единственного учредителя газеты – горкома КПСС. Редактора Андрея Масленникова вначале пытаются одергивать, предупреждают, а затем, воспользовавшись разладом в его семейных делах, снимают с должности, да не просто, а с негласной черной меткой: не принимать на работу в средства массовой информации.

Журналисты «Северного рабочего» в ожидании: что будет дальше и кто возглавит коллектив газеты? Кстати, такой ее сделал легендарный, очень скромный и - слава Богу! – живой до сих пор Василий Петрович Соснин. Поэтому та плеяда журналистов - Анна Сьянова, Олег Химаныч, Герман Барболин, Борис Линшиц, Инна Крылова, Ярослав Брагин, Раиса Евглевская, Анна Фактурова-Данилова, Ольга Овчинникова, Валентин Капустин, автор этих строк – называли себя «птенцами гнезда Петровича». Кстати, создатель этого «гнезда» Соснин как-то сказал, что уйдет на пенсию в пятьдесят восемь лет. И сдержал слово: ушел в расцвете сил и профессионального признания! Двадцать семь лет он лепил из «Северного рабочего» газету-эталон, двадцать семь лет собирал журналистов из всех уголков страны: Дальнего Востока, Сибири, Москвы, Казахстана…

Может, потому и жив Василий Петрович, что коренным образом изменил свою жизнь, ведь работа редактора, это признают медики и социологи, очень вредна по сути. Соснин сейчас полгода проводит в деревне: ходьба по лесу, грибы, рыбалка, свежий воздух, физический труд… Кстати, компьютером Василий Петрович не овладел, но перо и бумагу не забыл: публиковался и в «Северном рабочем», и в изданиях «Северной недели».

«Кот в сапогах»
Это большое отступление я сделал для того, чтобы передать читателю атмосферу тех лет. Журналисты привыкли к аплодисментам в свой адрес, очень трудно шли к успеху - и вдруг оплеуха! Убирают редактора, который пробыл в кресле меньше двух лет, а журналистам дают понять, что такой курс газеты горком партии больше не потерпит.
Кто же их возглавит? С одной стороны, нескольким сотрудникам «Северного рабочего» той поры обком партии делал предложение возглавить одну из районных газет, автору этих строк – стать собкором газеты «Труд». Тем самым областная власть признала, что в «Северном рабочем» есть несколько потенциальных редакторов. Но кто сможет усмирить взбунтовавшийся творческий коллектив? Вряд ли выходцы из него.

Вскоре узнаем: Николай Николаевич Кочуров. Начинаем интересоваться. Кто такой? Звоним в «Правду Севера». Там добавляют немного: работает заместителем председателя областного телерадиокомитета, по сути – радийщик, внешне –«кот в сапогах». В журналистской табели о рангах восьмидесятых лет радийщики стояли на последней ступени. Возглавляли ее те, кто работал в газете, затем шли телевизионщики, а уж потом радийщики. Объяснялось все просто: на газетной полосе не скроешься за красотами природы, музыкой, шумами. Читатель быстро поймет, что у журналиста в голове и насколько профессионально он владеет пером. Сейчас эта негласная табель о рангах перевернута, но, может, потому, что приоритет отдается не мозгам, не таланту, а муси-пуси?

В ту, теперь уже легендарную, пору если у человека не получалось в газете, то его «сплавляли» либо на ТВ, либо на радио. Но не выбрасывали из профессии. И вот журналисты «Северного рабочего» узнают, что вскоре их возглавит чиновник без журналистского имени, радийщик по сути. Это их-то! Лауреатов всяческих журналистских премий, званий, наград?!

Много позже Николай Николаевич рассказывал, что с некоторой робостью шел на первую встречу. Он хорошо представлял, какой сложный творческий коллектив его ждет, поэтому узнал характеристику на каждого человека: «Барболин и очерк может сделать замечательный, и правду-матку резануть в глаза», «Крылова – талантище, но будь с ней поосторожнее. За словом в карман не полезет». Не знаю, кто давал такие подсказки будущему редактору, но по сути они были верны.

И вот знакомство с коллективом произошло. Для среднего поколения «Северного рабочего» Кочуров был ровесником, мэтры старше его на пять-десять лет. Поэтому изначально признания, подчинения – никакого. Продолжаем делать газету и ждем от начальника, как он проявит себя на профессиональной ниве, что скажет на творческих летучках? Соснин был непререкаемым авторитетом, Масленников заслужил уважение как блестящий журналист, редактор, а этот?

Слово «демократ» тогда не было ошельмовано и означало лишь, что человек хочет перемен. Перемен к лучшему. Ведь как ни пытайся облагородить жизнь советского периода, а ее бытовая часть была уж больно дефицитной. Только толкаясь в очередях, можно было купить кусок мяса, килограмм пельменей, хорошую книгу, билет в кинотеатр на «Трех мушкетеров», на концерт Пьехи, костюм, пальто! Достать доски для строительства «хижины дяди Тома» - невозможно! Не дай Бог построить домик размером больше чем 4 на 6 метров! Занять участок земли больше чем шесть соток!

А ведь жизнь человеческая складывается из этих мелочей. Рядовой северодвинец – судосборщик вкалывал на Севмаше и «Звездочке» так, что умирал в 50-55 лет (знаю не понаслышке, в этом возрасте похоронил отца – электросварщика Севмаша, брата – сборщика-достройщика Севмаша, сам поработал сборщиком на атомоходе «Ленин»). А вечером, выйдя за проходную, имея в кармане приличную сумму денег, без очереди мог купить разве что селедку, хлеб да…бутылку чего-нибудь, временно улучшающего настроение. Правда, в середине восьмидесятых партия наложила вето и на бутылку, и на селедку. Поэтому какое-то время на прилавках нежились лишь банки с морской капустой да болгарской чечевицей.

Все это не могло не привести к взрыву недовольства. А журналисты не могли об этом молчать. Известный писатель Фазиль Искандер как-то сказал: «Сильны объединения только большой сволочи!» К коммунистической партии той поры это не относилось. Здесь были разные люди, нередко – антиподы. Поэтому и мысли, и настроения у них были разные. К примеру, в газету попасть было практически невозможно, не имея билета члена КПСС. В партии той поры было много людей, понимающих, что так дальше жить нельзя.

И, как показало время, Кочуров был из их когорты. Образование, полученное в Московском государственном университете, а затем в Высшей партийной школе, позволило ему объемно глядеть на мир, явственно увидеть его пороки, изъяны. Вначале мы услышали это из его уст, а затем стали читать на страницах «Северного рабочего». Сознавали, что его строкам далеко до образности Крыловой и Барболина, публицистичности Масленникова, но… ничего. Он ведь только начинает! Так у нас начинался период примирения и привыкания к новому редактору, а у него – к каждому из нас.

Мы с Кочуровым на протяжении двух лет по субботам выпускали воскресный номер. Нынешнее поколение «Северного рабочего» об этом, возможно, и не знает. В воскресном номере, который выходил на четырех черно-белых страницах, обязательно планировалась журналистская «бомба», которая наделывала шума в городе как минимум на неделю, а максимум – на десяток лет. При этом исключались «желтые» и «черные» темы, а также кто с кем спал. Как известно, в Советском Союзе не было секса и первый поцелуй не давался без любви. Наши «золотые» перья, работая над «бомбами», освобождались от текучки и всяческих газетных хлопот. Мне, как автору одной из таких «бомб», горком объявляет выговор, правда, с другой формулировкой. Но журналисты избирают меня секретарем партийной организации редакции.

После выхода «нетленок» в редакции взрывались телефоны: кто-то благодарил, кто-то возмущался, кто-то грозил убить! Редактору звонили из горкома – Кочуров находил контраргументы, убеждал в правоте газеты, а не ее оппонентов. Не трусил, не испытывал дрожи в коленках.

Во всем мне хочется дойти до самой сути…
Середина нулевых годов. Я уже давно возглавляю издательство «Северная неделя», а попутно и областной Союз журналистов. Звонит Раиса Евглевская, заместитель редактора «Северного рабочего». Голос сквозь слезы, растерянность:

- Кочурова избили. Он сейчас в больнице, в реанимации. Не знаю, что делать, помогай…

Нам разрешили навестить Николая Николаевича. Его лицо было забинтовано, разговаривать он практически не мог, помнил лишь, что на лестничной площадке стояли два «добрых» молодца и удары: по голове, руке… Чтоб не смог писать, чтоб отбить память!..

Его спасли вначале врачи городской больницы №2, а затем Союз журналистов. Я позвонил в Москву его главе Всеволоду Богданову, и Кочурова прямо с самолета отвезли в столичную клинику.

Чуть позже в моем кабинете раздался звонок, и мы договорились о встрече со следователем, который вел дело Кочурова. У меня есть друзья среди юристов, представителей силовых структур, да и по профессиональному опыту знаю, что в случае криминала - избиения, убийства - обязательно в числе различных версий рассматривается и бытовая: ссора с супругой, пристрастие к алкоголю и прочим непристойностям. Разговор у нас шел долгий, но сразу стало понятно, что мой собеседник тяготеет и пытается склонить меня только к бытовухе.

- Ну а что? - говорил он. – Одинокий мужик (Кочуров на ту пору развелся со второй женой). Еще далеко не старик. Вызвал женщину или женщин на квартиру, не расплатился - вот и получил! Их ведь не волнует: уважаемый клиент или не уважаемый, редактор или бизнесмен! Гони бабки вовремя!

Переубедить собеседника было невозможно, поскольку нацеленность была заложена, а искать подлинных виновников ему явно не хотелось. Я не раз бывал с Кочуровым в командировках, где человек раскрывается с другой стороны, нежели на работе.

– Убежден, истинной причиной избиения стала его профессиональная деятельность, - сказал я своему оппоненту.

Время доказало, что нынешняя власть крайне нетерпимо относится к критическому слову. В стране за двадцать лет убито более трехсот журналистов, количество избитых, ошельмованных не поддается учету. Поэтому Кочуров попал в эту статистику как еще одна грустная единичка. Правда, как всегда, прозвучала тогда фраза губернатора - выходца из Северодвинска Николая Киселёва, что дело возьмут под особый контроль, негодяи будут найдены и понесут заслуженное наказание. Первым подобную фразу бросил на весь мир президент Ельцин в связи с убийством Владислава Листьева. Но… не ищут до сих пор.

Конечно, это избиение ускорило его кончину: вместе с физической нанесло и моральную травму, он частично лишился зрения, надолго был оторван от любимой работы. А для тех, кто предан журналистике и не может писать, – это потеря смысла жизни. Думаю, и решение отойти от редакторского руля далось ему нелегко и также отразилось на здоровье. Но… он продолжал писать. Если полистать страницы «Северного рабочего» этого года, то нетрудно сделать вывод, что Кочуров был основным пером газеты и его статьи стали появляться чаще, чем в годы его редакторства.

Вообще, любое дело, в том числе и газету, делают успешным не деньги и условия, а талантливые люди. Кочуров, несомненно, был таким. В «Северном рабочем» остаются его соратники-ровесники, есть плеяда журналистов, которые считают его своим учителем. Творчество Николая Кочурова достойно быть изданным в одном–двух томах. Это будут книги об истории Северодвинска, о жизни горожан в тяжелые девяностые – нулевые годы, пронизанные размышлениями историка-публициста, просто умного человека.

Вечная память тебе, коллега!

Вячеслав БЕЛОУСОВ, ответственный секретарь «Северного рабочего» в 1981-1990 гг.,
генеральный директор издательского дома «Северная неделя»

Жить не во лжи

Последние новости