АРС-ПРЕСС

15 февраля 1943 года в деревне Гуторово Батуринского (ныне Ярцевского) района карателями были зверски замучены 147 мирных жителей – женщин, стариков, детей. Их уничтожили за оказание помощи вышедшим из окружения партизанам 2-й Вадинской бригады. Местные жители взяли партизан на постой – неделю лечили, выхаживали, согревали сердечным теплом. И поплатились за это. За исключением восьми человек, все жители деревни были расстреляны во время карательной операции «Падающая звезда». Так Смоленщина еще до Хатыни открыла трагический счет сожженных заживо.
Уроженец деревни Гуторово полковник УКГБ по Смоленской области в отставке Федор Иванович Русаков 15 февраля 1943 года он потерял мать, сестер Анну и Веру, и племянников. Отцу Русакова удалось выжить, и ему выпала страшная доля хоронить односельчан.
- До войны в нашей деревне было 86 домов, - вспоминает инициатор создания мемориала зверски замученным жителям деревень Гуторово и Занино Федор Иванович. – В колхозе «Заря» трудилось свыше четырех сотен мужчин, а сколько подростков, я и сказать не могу точно. В этом крепком хозяйстве насчитывалось 100 дойных коров и 85 лошадей, была своя свиноферма. Колхозники разводили овец…
Люди жили припеваючи, ни в чем не нуждались.

Ангелы смерти

Среди карателей, методично стрелявшим по живым мишеням, был палач Василий Тараканов, который 15 февраля 1943 года лично уничтожил из автомата семь жителей Гуторова.
…На гранитной плите мемориального комплекса в Гуторово среди десятков фамилий жертв карателей есть одна: «Иван Матвеевич Валуев». Жил в этой деревеньке веселый мужичок, гармонист от Бога. В округе все свадьбы только с Валуевым и играли. Безобидный был человек, дарил людям радость. Светлый, смешливый – как его инструмент. Кругом война шла, деревни горели, а он… арфу в сарае мастерил. Василий Тараканов и Федор Зыков (до войны выучившийся на мастера по ремонту музыкальных инструментов, в 80-х годах – работник фабрики, специализировавшейся на производстве гармоний в Вышнем Волочке) убили Ивана Матвеевича с особой жестокостью, а потом бахвалились: «Это мы черта кудлатого замучили!». Когда старший следователь УКГБ Алексей Кузовов брал в Вышнем Волочке Федора Зыкова, тот, большой любитель музыки, попросил в последний раз разрешить ему сыграть на гармони. Бывший палач исполнил… «Прощание славянки»!
Кара настигла Василия Тараканова в феврале 1987 года. Почти сорок лет он прожил в поселке Купанское Ярославской области. Ухоженный, с резными наличниками домик Василия Дмитриевича стоял в живописнейшем месте. Жил он одиноко, с соседями дружбы не водил. Если кого и любил, так гусей. Жирный, откормленный гусь больших денег стоит…
Старший лейтенант Тараканов натянул шкуру оборотня в плену. Он органично вписался в личный состав карательных отрядов «Группы Шмидта», созданной в селе Пречистое при полевой жандармерии. Палачи сжигали все окрестные деревни в тогдашних Батуринском, Духовщинском, Пречистенском и Ярцевском районах. Рота Тараканова отличалась особой жестокостью. У этих карателей был на редкость характерный почерк: они расстреливали людей прямо в избах. Сначала убивали взрослых на глазах у детей, потом добивали малышей. Тараканов восхищал коллег-убийц меткостью выстрелов – на спор попадал в глаз женщине или ребенку, во время очередной «акции» убивал, как минимум, пятерых. За свое рвение каратель был награжден тремя медалями фашистской Германии и выслужил офицерское звание! Однако этот оборотень не стеснялся надевать на 9 Мая и советские награды: на его груди весело тренькали медали «20 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945» и «50 лет Вооруженных Сил СССР».
Юбилейные награды военкомат регулярно выдавал и Федору Ивановичу Зыкову. Фамилия Зыкова всплыла, когда Алексей Кузовов проверял заявление по факту расстрела жителей деревни Гуторово. В ходе расследования выяснилось, что соратник Тараканова Зыков причастен к множеству преступлений.
Цинизму светловолосого паренька (в детстве родители называли его солнышком, золотцем) поражались даже фашисты. Он лично проводил допросы и сам убивал. Бывало, ведут человека на расстрел, а щеголь Федор идет следом, на ходу обрабатывая ногти маникюрной пилочкой. Потом достанет парабеллум и хладнокровно расстреливает жертву. «Я жив не буду, если кого-нибудь не убью! – вспоминают свидетели крики Зыкова. – Сжег весь Пречистенский район, сожгу Смоленск и всю Россию!»
Зыков лично замучил партизана Сашу Прудникова. Семнадцатилетнего паренька распяли на столе, и Зыков, закатав рукава, четвертовал мальчика. Кинжалом вырезал уши, нос, язык, половые органы. Выколол глаза. Вырезал на теле Прудникова звезду. Мучения продолжались несколько часов, но Саша никого не выдал.
Когда Смоленщину освободили, Зыков отступил вместе с немцами. Вскоре он «повысил квалификацию» в лагере особого назначения (Летцен), получил звание подпоручика и в 1944 году в составе полусотни власовских офицеров был направлен в Освенцим. Страшно даже представить себе, чем занимался ангелоподобный Зыков в концлагере…
Федора Зыкова судил военный трибунал Московского военного округа. Смертный приговор был оглашен 5 мая 1989 года в ДК железнодорожников Смоленска. Здесь же в 1987 году судили Тараканова. В 1990-м Зыкова расстреляли. Тараканова – в 1988-м.

Трагедия поросла быльем?

Сегодня добраться до места трагедии практически невозможно. Сожженная 70 лет назад деревня находится в 30 километрах от трассы М1 - рукой подать, но доехать на родное пепелище можно лишь на бронетранспортере. А если непроходимую пустошь развезет от дождей, так и на военной технике до мемориала, установленного в 1986 году, добраться невозможно.
Еще в 2005-м глава Ярцевского района пообещал проложить дорогу, ведущую к мемориальному комплексу. Прошло восемь лет, и до сих пор не слышно голосов у памятника. «Одни оводы да слепни здесь жужжат», - с горечью сказала когда-то Мария Анохина (Иванова) - свидетель обвинения. 28 декабря в деревне Приголово каратель Тараканов убил ее мать, младших сестер и братьев. Маше «повезло» - ее отконвоировали в Казарино. Работать на кухне. Девушка видела, как каратели отправились убивать жителей Гуторово. Шли под гармошку, пьяные, хохоча и приплясывая. На гармошке играл Илья Белобородов, известный по кличке «СС №2». Позднее, когда Мария попала в партизанский отряд, она встретилась с бывшим палачом-мародером, присвоившим имущество ее родителей. А потом Марию нашли в лесу, забросанной хворостом. Каратель-хамелеон проломил девушке череп. Ей чудом удалось выжить. И - отомстить!
И в 2009 году на траурном митинге на пустоши в Гуторово, в День памяти и скорби, говорилось многое. Речь шла не только о строительстве дороги протяженностью всего три километра, но и о большем: возведении мемориала «Сожженные деревни Смоленщины». На мероприятии присутствовал глава муниципального образования Владимир Галкин, представители областной администрации. Собравшиеся обратились к органам исполнительной и законодательной власти области, Президенту России и председателю Правительства РФ с просьбой оказать содействие в реализации проекта «Смоленские Хатыни». В Хатыни подобный мемориал построили еще в конце 60-х, перенесли на место катастрофы капсулы с землей из всех деревень, сожженных дотла на территории Беларуси. Кстати, Хатынь уничтожил 624-1 батальон РОА, совершивший немало аналогичных «подвигов» и в Смоленской области. «Поговорили и… благополучно забыли?», - сокрушается Федор Иванович Русаков, который лично таскал камни, песок и воду для строительства памятника в Гуторово.

Тактика выжженной памяти

По распоряжению начальника штаба Верховного главнокомандования вооруженными силами Германии Кейтеля, Смоленская область вошла в «зону смерти» - зону тотального уничтожения мирного населения. Здесь действовала только одна тактика – тактика выжженной земли. Сегодня Смоленщина остается единственным регионом России, который так и не смог восстановить довоенную численность населения.
На Смоленщине около 300 деревень повторили участь деревни Гуторово, к уничтожению которой приложили руку «Группы Шмидта».
Эти каратели находились на территории Смоленщины с 13 июля 1941 года по 10 октября 1942-го. Массовые зверства творились в Батуринском, Вяземском, Всходском, Гжатском, Глинковском, Демидовском, Духовщинском, Слободском, Сафоновском, Знаменском, Новодугинском, Руднянском, Сычевском, Тумановском, Темкинском, Пречистенском и Хиславичском районах. Говорят, что если спрессовать пепел, собранный с пожарищ уничтоженных смоленских деревень, в небо поднялась бы стела высотой 20 метров. Да видать, не судьба. Поросла память о невинных жертвах быльем, как дорога в деревню Гуторово.
Неужели партизан Саша Прудников, гармонист Иван Валуев, родные Федора Русакова и Марии Анохиной (Ивановой) погибли зря?!
Вот так, бросаясь пустыми обещаниями, потомки героев войны и жертв нацизма становятся приверженцами тактики выжженной памяти. Мы сами не ведаем, что творим.

Жертвы смоленских деревень Гуторово и Занино взывают к памяти

Последние новости