|
|
|
26.07.2026, 17:25 |
|
|
|
Летописец Ефимка. О том, как один чудаковатый старик историю своей деревни сочинял26.08.2012, 13:32 «Вятский край» (г. Киров)
Самым примечательным местом в деревне был клуб, возле которого в почётном карауле застыла гипсовая пионерка с обветренным лицом и облупившимся от времени и непогоды галстуком. А “из живых” самым примечательным человеком в деревне был дед Ефим Корнеевич Бобылёв. В молодые годы он любил прихвастнуть местным журналистам, как сражался против колчаковцев, но по многим позициям эти истории вызывали сомнения, и мало-помалу пресса потеряла интерес к герою Гражданской войны. Тогда неугомонный Ефим Корнеевич принялся атаковать газету сам. Письма от него приходили в “Вятский край” исправно раза по два в месяц, где он листах на десяти излагал подробности того или иного сражения. Мне было жаль его старых глаз и дрожащих рук, потому что каждое послание он начинал именно так: “Пишу вам, а глаза не видят, руки трясутся, сил больше нет”. Но всё равно писал - была, видимо, у него такая потребность. И вот однажды получила я от него письмо: мол, приезжайте немедленно к своему самому верному читателю, потому что навалилась на меня, старого, беда. И я поехала. Была весна, и в рейсовом автобусе говорили только о том, что скоро пахать и сеять, а запчастей для машин нет, трактора стоят, с дизтопливом напряжёнка и корм для скота на исходе - в общем, безрадостные были разговоры. И когда Ефим Корнеевич встретил меня в кителе с наградами у памятника пионерке, он тоже поначалу говорил о колхозных бедах, а уж потом переключился на свои. Жил старик в одиночку на краю деревни. Дом у него был сырой, прожорливую печку топить приходилось по два раза в день. В огороде у Корнеича - форменное болото, а за болотом - кладбище. Мост через речку снесло прошлой осенью, поэтому в магазин продукты завозили раз в две недели. А картошка у Корнеича не уродилась, поэтому старик откровенно голодал. “Я вас зачем сюда пригласил, - степенно рассказывал Ефим Корнеевич в промозглой стылой избе, - дело в том, что я - летописец, много лет пишу историю нашей деревни. У меня за оградой - кладбище, так вот всех, кто на нём упокоился, я лично знал и про всех написал”. Про своих земляков Ефим Корнеевич рассказывал мне часов пять, не умолкая, видно было, что этот вопрос его очень волнует: “Умирать мне пора, а летопись передать некому. Меня ведь тут за дурачка считают, думают - всё я вру. Ну да, отжил Корнеич своё, хотя ещё бы немножко охота пожить. А ты летопись-то мою возьми, почитай, если будет время”. “Летопись” была написана в большой тетради. Я читала её всю ночь. “Я вернулся домой в 47-м году, - писал старик, - закончилась вторая война в моей жизни. Мне сказали - будешь председателем колхоза, потому что в деревне всего два мужика, я да Колька, Алексеихин сын, но он без рук и контуженный на всю голову. Я не согласился, потому что читаю плохо и пишу медленно, безграмотно. И председательшей сделали Нинку Куковерову, я на ней потом и женился. Колька Алексеихин мне до конца жизни простить не мог, что так вышло - Нинка меня выбрала. Он меня даже подкараулил однажды, хотел отметелить, да куда ему, с одной-то культёй...” Старик Бобылёв писал обо всех и обо всем. О том, как упал с крыши Колька Алексеихин и внутри у него всё отбило - на погост; как зацепилась за какую-то проволоку бабка Митина и сгорела заживо; как загорелась изба у Авдотьи Титляшиной - никого не могли спасти. Дальше в “гроссбухе” пошёл позитив: поехали бабы на целину трактористками, открыли в деревне школу и прислали городскую учительницу, которая выучила письму и чтению всех подряд, даже старух. Детишек в деревне было немного, а мужиков - и того меньше. Поэтому был Корнеич и за плотника, и за электрика, и за печника. И далее, страницах на ста, наверное, писал старик про то, как жила деревня - как приезжали в неё люди, как рожали детей, работали, праздновали, встречали и провожали. Ефим Корнеевич позвонил мне однажды, спросил: можно ли опубликовать что-нибудь из его труда? Я честно сказала: вряд ли. Он не огорчился, только попросил, если случится оказия, завезти тетрадь в деревню. Я не то чтобы обманула старика - просто оказии не случилось. С той поры прошло лет семь. Ефим Корнеевич Бобылёв более не объявлялся. Я перебирала старые газеты и журналы в редакционном шкафу и нашла его “гроссбух”. Позвонила. Как ни странно, мне ответили. Сказали, что чудаковатого дедушки больше нет, он умер в январе три года назад, и его похоронили на кладбище прямо за огородом. В доме его никто не живёт, да и вообще из деревни народ потянулся, потому что школу закрыли, ФАП ликвидировали. А стариковская “летопись”... “Да что вы, - засмеялись в трубке, - он был такой... врун, что ли. Хороший дедушка, но как шагнёт, так сбрехнёт. Мы знали, что он пишет какую-то книгу, он её даже летописью называл, а себя летописцем Ефимкой. Мы смеялись над этим, но только между собой, чтобы его не огорчать. Так что вы эту тетрадь выбросьте или оставьте себе на память, если вам, конечно, нужно”. Я повертела “гроссбух” в руках - места он в шкафу занимал изрядно. В толстой тетрадке свободной оставалась всего треть последней странички. “Оставьте себе на память, если вам, конечно, нужно”... “2009 год, - написала я в “гроссбухе”, - Ефима Корнеевича Бобылёва тоже нет”. И положила тетрадку на полку. |
|
 
|
|
| © 2008 «АРС-ПРЕСС» |
|
30 лет назад, 18 декабря 1989 г. в Брюсселе было подписано Соглашение о торговле, коммерческом и экономическом сотрудничестве между СССР и Европейскими сообществами. Эта дата стала отправной в построении официальных отношений России как государства-продолжателя СССР с Европейским союзом.
В эти дни в Праге проходят две выставки Музея-заповедника «Абрамцево»: «Лики Гоголя» и «Театр начинается с Абрамцева».
Несмотря на почтенный возраст, Василий Леонидович Угрюмов не только хорошо управляет своими старенькими «Жигулями» и «Нивой», но даже сам по-прежнему ремонтирует машины.
В этом году статус объекта культурного наследия регионального значения присвоен могиле Несвитского Н. Н., контр-адмирала, участника Гражданской и Великой Отечественной войн, который расположен в мемориальном сквере в Хабаровске. Еще четыре здания внесены в реестр в качестве объектов муниципального значения. Все они расположены в Комсомольске-на-Амуре.
Герои живут не только на страницах эпосов и в кадрах блокбастеров, они – среди нас, ходят по одним с нами улицам, а для совершения подвигов им не нужны суперспособности и эффектные костюмы. Обычные люди. Разве что сердце у них гораздо больше.
