АРС-ПРЕСС

Взрослые умирали в фашистских лагерях сотнями. А этой девочке удалось выжить, вернуться и стать счастливой.
Великой Германии нужны рабы

Они стали мужем и женой в конце мая 1941 года. Их медовый месяц ещё не закончился, а из громкоговорителей уже лился мощный голос Левитана: «Сегодня, в 4 часа утра, без объявления войны фашистская Германия напала на Советский Союз...» Они могли бы оказаться на передовой в июне. Но судьба подарила Коле и Лене Зайцевым ещё один год.

...Мир перевернулся. Рушились города, превращались в пепел сёла, гибли и оказывались в плену миллионы людей. Враг рвался к Москве, Ленинград задыхался в тисках блокады. А влюблённые 19-летний Николай и 17-летняя Елена упивались своим счастьем. В июне 1942 года Коле пришла повестка. Проводив мужа, Лена, работавшая на станции переливания крови и одновременно посещавшая курсы санитарок, через несколько дней сама оказалась на фронте. Молодое пополнение бросили в самое пекло. Под Харьковом наши части были разбиты фашистами, и юная санитарка попала в плен.
В Германии, в городе Нойсен, их загнали за колючку. Самых крепких выбрали для работы на военном заводе. В их числе оказалась Елена Зайцева.
Военнопленные трудились по 12-14 часов в сутки, ночевали прямо в цехе, где разместилось больше 600 человек. Кровати – деревянные нары, еда – баланда из брюквы и варёный картофель. И в это трагическое время 18-летняя Лена поняла, что носит в себе ребёнка.

Скоро округлившийся живот заметило и заводское начальство. Надсмотрщик на ломаном русском языке заявил: пусть Зайцева не надеется, что её переведут на более лёгкую работу. Стоять у станка придётся до самых родов. И потом день-другой – и снова пахать на великую Германию.
– Дети – это хорошо, – вдруг осклабился фашист. – Нам нужны рабы. Это будет новое поколение невольников тысячелетнего Рейха.

Слово своё надсмотрщик сдержал – трудилась Елена до последнего, схватки начались прямо в цехе. К счастью, по соседству с заводом и лагерем находился женский католический монастырь. При нём имелся госпиталь для офицеров и солдат вермахта. Немецкие монахини приняли роды. 22 февраля 1943 года в Нойсене появилась на свет Катя Зайцева. Елена, отлежавшись четыре дня, вернулась к станку. Новорожденная Катюша осталась на попечении монахинь. Два раза в сутки фашисты разрешали им приносить младенца на проходную завода, чтобы мать могла покормить девочку грудью. Это всё, на что расщедрились представители арийской расы.

Встреча на Эльбе

Два года маленькая Катенька жила в монастыре. Сёстры души в ней не чаяли. Девочка очень рано научилась говорить и бойко лопотала по-немецки.
Новости с фронта приходили самые оптимистичные для советских пленных – немцев били в хвост и в гриву. В апреле 1945 года узники лагеря под Нойсеном были освобождены американскими частями. Несколько месяцев военнопленные провели в фильтрационном лагере. Для Елены это было счастливое время, ведь она «воссоединилась» с дочкой. Катенька не слезала с рук матери, которая обучала любимое чадо родному языку.

Их передали советской стороне на мосту через Эльбу. Приехали несколько грузовиков с пленными. Вежливые американские военные помогли Елене, державшей на руках Катюшу, выбраться из кузова. И вдруг молодая женщина почувствовала на себе чей-то пронзительный взгляд.

В группе пленных стоял, ёжась от осеннего холода, худощавый солдатик и сверлил Лену и Катю глазами. Трудно было понять, чего больше в его взоре – радости или ужаса. Не сразу Лена узнала мужа Николая. С трудом совладав с эмоциями, Зайцев спросил:
– Как её зовут?
– Катерина. Катюша.
– Когда она родилась?
– 22 февраля, – ответила Елена, и что-то сжалось в груди. Муж заподозрил, что девочка – плод насилия над ней фашистов. Ведь когда он уходил на фронт, юная супруга не сообщила ему, что беременна. Сделав в голове нехитрые подсчёты, сержант Зайцев выдохнул с облегчением и протянул руки к Катеньке:
– Иди ко мне!
Малышка поглядела на чужого дядьку удивлённо и спряталась за спину матери. Лена нагнулась и прошептала ей на ухо:
– Это твой папа! Беги к нему!
И девочка послушно потопала к Николаю.
В отличие от жены, он успел повоевать. Даже был удостоен медали за храбрость. Но однажды во время боя танк подожгли. Зайцеву удалось выбраться из объятой пламенем машины, но он получил страшные ожоги. В бессознательном состоянии попал в плен. Молодой организм не подкачал – раны затянулись, остались только шрамы. Николай оказался в концлагере недалеко от Нойсена. Трудно поверить в такое совпадение – два года супруги находились на расстоянии не более 50 км друг от друга, даже не подозревая об этом.

Николай, Елена и Катя обнялись. Им казалось, что все неприятности и беды позади. Но они ошибались...

Уникальный случай

За ними пришли утром. Поручив макеевским родственникам заботиться о дочери, супруги Зайцевы уехали в «чёрном воронке». Несколько месяцев о них не было ни слуху ни духу. Родня решила, что Николая и Елену, как других военнопленных, отправили в лагеря уже русского замеса.

Но молодая женщина неожиданно вернулась в конце апреля 1946 года, а незадолго до Дня Победы появился в Макеевке и Николай, ещё сильнее исхудавший, с почерневшим лицом, но весёлый, весь какой-то светящийся, как человек, избежавший смертельной опасности. Нашлись свидетели того, как храбро воевал Николай.

– Папа был неисправимым оптимистом, – вспоминает Екатерина Зайцева (по мужу Пруцакова). – Он всегда хохмил, смеялся. Дня не мог без юмора прожить. Однажды его завалило в шахте. Из смены больше чем 50 человек остались в живых лишь 12 шахтёров, в их числе отец. Уцелевшие потом рассказывали, что в полной темноте, под многотонным слоем породы, практически без надежды на спасение папа травил анекдоты, рассказывал весёлые истории и заверял шахтёров, что их спасут.

Николаю и Елене вернули паспорта, военные билеты, справки, что они являются участниками войны. Мужу отдали медаль – редчайший случай, – что означало: все обвинения с них сняты. И можно больше не опасаться арестов или каких-либо репрессий.

Екатерина Пруцакова узнала историю своего рождения уже в зрелом возрасте. Случай уникальный. Конечно, во время Великой Отечественной миллионы наших соотечественников были угнаны в Германию, многие живут и здравствуют по сей день. А вот сколько детей было рождено и выжило в фашистских застенках – статистики нет. Но ясно, что единицы. Взрослые умирали сотнями тысяч, что о младенцах говорить...

Сейчас Екатерине Николаевне идёт 70-й год. Карьеру в жизни, в современном смысле, она не сделала, каких-либо высот не достигла. Более 40 лет прожила с мужем душа в душу, собирается жить и дальше. У неё сын Алексей, внучка Оля заканчивает 9-й класс. Несмотря на то что Пруцакова давно на пенсии (вышла на заслуженный отдых в 45 лет, имея горячий стаж), она до сих пор трудится. Получает «громадные» льготы как несовершеннолетний узник концлагеря – прибавку к пенсии в 1 000 рублей и бесплатный проезд.

– Я абсолютно счастлива, – утверждает Екатерина Николаевна. – Бог дал долгую жизнь моим родителям. У меня лучший в мире муж, великолепный сын, замечательная внучка. Мне уже под 70, но здоровья работать хватает.

Такое редко можно услышать от пожилого человека. Но с другой стороны, родиться в фашистском плену, выжить в лагере – и после этого быть несчастным? Это, согласитесь, против всякой логики…

Иллюстрация: редкий снимок, сделанный немецким фотографом с феврале 1942 года. В лагере сразу две роженицы. Елена Зайцева с Катей слева

Дети войны. Рождённая за колючей проволокой

Последние новости