Большой учитель с маленькой корыстью

Анастасия Соловьева

«Михалков танцевал канкан с полуголыми танцовщицами», «Михалков ответил матом на вопрос о мигалках» - такими заголовками пестрят СМИ. Парадоксально, но в Ярославле мы увидели совсем другого Михалкова. Не барствующего хама, а Учителя. Глубокого, мудрого, которому хотелось внимать. Как-то само собой напросилось это высокопарное слово.
То ли волковская сцена так благотворно подействовала на Никиту Сергеевича, то ли юноши со взором горящим, но в нем неожиданно прорезалось что-то поэтическое. Казалось, он вот-вот вскочит с массивного стула с вензелями (мебель подобрали под стать дорогому гостю) и закричит: «Здравствуй, племя молодое, незнакомое!» Даже за получасовую задержку мэтр извинился цитатой: «Обстоятельства суть наши деспоты». Это сказал друг Пушкина Павел Нащокин, разменивая 100-рублевую купюру, подаренную поэтом.
Слегка подрастерялся мэтр и когда ему задали вопрос: «Зачем вообще театральное образование, ведь ваши дети ничего специального не оканчивали?» Ответил спокойно, без агрессии. Еще немного полицедействовал. Показал, как должен на сцене поворачиваться актер, играющий государя. Одно поднятие воротничка - и перед нами вылитый монарх. Ну не холопа же ему, в самом деле, изображать! А на прощание послал воздушный поцелуй. Ну чем не душка? Отец родной!
Хотя корысть в приезде Михалкова на фестиваль «Будущее театральной России» все же была. В ближайшее время он хочет организовать актерско-режиссерскую академию имени себя. Что-то вроде курсов повышения квалификации. Обучение, которое будет проходить в неформальной форме, как будто находишься в чайной, как водится, закончится спектаклями и гастролями. Чтобы привлечь народ, будут использовать громкие имена: «Олег Павлович Табаков может десять спектаклей отыграть по десяти городам за хорошую зарплату». Если у юного дарования нет денег, часть того, что заработано, будет засчитываться как плата за обучение. Михалкову - агентские, актеру - опыт и продвижение. Мастерски придумано! Никита Сергеевич так расчувствовался, что даже электронный адрес продиктовал, куда резюме присылать. Студенты тут же полезли в сумки за ручками, будто это номера лотереи. Так уж вышло, что вопросы в этот вечер задавали они, а не журналисты. Начали с глобальных.
- Что для вас современный театр?
- Живая вещь прежде всего. Пульсирующая, ртутная. Общение через рампу нечем заменить. Качество спектакля заключается в том, сколько реального времени в минутах, секундах совпадает с жизнью актера на сцене и жизнью зрителя в зале. Сколько минут зритель не слышит упавшего номерка. Станиславский гений, но его система для человека со средними способностями. Это ПТУ, а Михаил Чехов - высшая школа. Она для тех, кто выше, чем ремесленник. Сила актерского мастерства заключается в том, чтобы тратить эмоций ровно столько, сколько необходимо. Всегда нужно иметь резерв. Актер может сыграть один дубль, дальше он будет мучиться, давить из себя слезы, ливер. Если актриса играла сцену истерики и ее увезли в больницу, это не гений, это больной человек, ей надо лечиться. Чехов показывал в своих этюдах, что такое психологический жест. Это когда актер, ничего не делая, может приковать к себе внимание зрителя. А у нас только и делают, что забалтывают его. Знаете, я в последнее время не могу снимать популярных артистов.
- ?!
- Они замечательные, но их так много в сознании. То количество фильмов, которое они делают в год, вымыливает интерес.
- Можете отметить кого-то?
- Женя Миронов. Это артист-животное, на физиологическом уровне ощущает, что должен сыграть. Нутро свое под шкуру меняет. Алексей Петренко. Думаешь: вот чудище, клоун, а не бояться показаться смешным, некрасивым - это талант. Сергей Маковецкий. Голос у него просто волшебный. Небольшое заикание дает глобальное обаяние. Я бы сравнил его со Смоктуновским, Евстигнеевым. Меньшиков - актер-тайна. Ненавидит репетировать. А потом бац - и выдает такое!
- А женщины-актрисы? (Кокетливый голос из зала.)
- Нонна Мордюкова. Техники никакой, зато какая внутренняя мощь! Помню, мы снимали «Родню». Так она присела на полустаночке на лавочку, в простенькой одежке, с двумя сумками. И потянулся к ней народ, с мясом, молоком, детей крестить. Народная героиня! Репетициями я ее тоже не мучил. Баба крутая, если что, и за ножик может схватиться. Ксения Раппопорт нравится своими театральными работами, Виктория Толстоганова.
- Зачастую актеры становятся заложниками своего образа…
- Это печально. Их пользуют, потому что они это играли и это понравилось. Их приговорили. К шпаге, шпорам или быть секретарем парткома. Ну не представляю Боярского в роли дяди Вани! Есть, конечно, счастливые, но в то же время несчастные. Я их называю «моль». Елена Соловей. Юрий Богатырев. Мы его звали на площадке «Лось номер 2». Здоровенный, белоголовый, одна ладонь как две мои, но никакой. В СССР страшным дефицитом была туалетная бумага. Даже шутка ходила на этот счет: считали по головам, а задниц оказалось больше. И вот отстоял как-то наш Юра два часа, а на него ноль внимания. Он потом жаловался: «Идут по телевизору «Два капитана», каждый день на меня смотрят, и ни одна сволочь не узнала!» Я его утешал: «Зато ты можешь любым быть!»
- Какими качествами должен обладать актер?
- Юмором и трудолюбием.
- А характеры? Мужчин что на эстраде, что на сцене не стало.
- Да они просто исчезли. Когда Алла Пугачева сидит на спине Бориса Моисеева, принявшего позу позднего раскаяния, о чем тут можно говорить? Никита Джигурда? Его надо на пьедестал поставить, в коридоре. Мальчики красивые, обаятельные, очаровашки. В них есть все, кроме энергии. Инфантильные все. Исчезло слово «воспитание». Образование стало сферой услуг. Это катастрофа. Мой папа говорил: «Сегодня дети, завтра народ». Вслушайтесь! Воспитание - это не битье линейкой по рукам. Это прививка национального иммунитета.
- Вы бесподобно работаете с актерами. Почему не ставите пьесы в театре?
- Был опыт постановки в Италии «Неоконченной пьесы для механического пианино» с Мастроянни. Марчелло был такой трогательный, по-детски обидчивый. Это очень тяжело - найти общий язык с зарубежными актерами. Как-то один из них спросил: «Зачем он разговаривает? Сейчас мой текст». Но ведь тут не «Ла Скала»! Пришлось учить его: мол, представьте, что ваш герой Щербук - туба, а Софья - скрипка. Так разобрал все инструменты по каждому характеру. А потом все вместе пели вместо реплик музыкальную фразу из общей партитуры. И они перестали играть слова. Или: дача, жара. Они бегают, суетятся. А мне надо лень, негу. Когда не хочется отрываться от спинки стула, потому что знаешь эти неприятные ощущения от мокрой рубашки. И вот я пришел к ним, сижу и ничего не делаю. А для них 15 минут без работы - истерика. 30 минут сижу. Смотрю: один вынул газету. Еще 20 минут прошло - героиня вынула вязание. Расселись как бы вместе, но совершенно по-разному. Это и называется атмосфера.
- А современные режиссеры?
- Я считаю, кастинги нужно проводить для них, их пробовать, а не актеров. Есть такие, говорят, мол, я так вижу, а сам нуль, зеро. Князьки, которые сами пишут пьесы, занимают в них дочь, сына (на этом самом месте в зале засмеялись. - Прим. авт.), а актер зависим. Трагедия! Иной говорит, типа, я так вижу, и не потому, что видит что-то новое, а из глупого принципа: всем чай, а мне кофе. Артхаус (Манерно.) - это помойка, отстой. Если длинно и скучно, это как у Тарковского? Ничего подобного. У Тарковского пауза не дырка, а умножение энергии. Как-то видел спектакль по Чехову. Выходили три сестры с пришитыми на спины номерами, как у хоккеистов. «А что, если Тузенбах - гомосексуалист?» Все это выглядит так непристойно!
- Какие русские фильмы вы можете выделить?
- «Остров» Лунгина. Вот, пожалуй, и все. Из иностранных «Повелитель бурь». Там представлен новый взгляд на войну как на наркотик. Человек возвращается домой, но это ему не приносит счастья. Ребенок, хождение в супермаркет - это все не то. Игра со смертью становится для него частью жизни.
- Вы не отказались от своих планов снять «Грибоедова»?
- Нет. В фильме будет 20 серий. Четыре года собирался материал. Два человека сделали из него кандидатскую диссертацию. Канцлер, министр иностранных дел граф Нессельроде был английским резидентом. Это объясняет судьбу Грибоедова. Его не просто убили разъяренные мусульмане. Это было тщательно спланированное политическое убийство, инициированное англичанами. Использовали все: его вспыльчивость, заносчивость. Главная героиня должна быть обязательно грузинка. Сценарий был написан еще 20 лет назад, но начались события в Карабахе. А если вы знаете, Карабах был заселен Грибоедовым, который вывел армян из Персии. Очень надеюсь на эту картину, берегу ее. Еще Бунина буду снимать. Совмещу «Солнечный удар» и «Окаянные дни».
- В одном интервью вы сказали, что вам всю жизнь пришлось отрабатывать свое имя. Это правда?
- Это так. Те, кто не мог ударить отца, били нас. Те, кто не мог ударить меня, бьют моих детей. Когда Тема и Аня поступали во ВГИК, жена моя Таня по своему женскому желанию помочь, поопекать укоряла меня: «Ну что тебе, трудно позвонить?» Я отказался. Объяснил ребятам, что все равно в газетах напишут, что я помог. Зато они будут засыпать с мыслью, что это неправда. Моя мама всегда говорила: «Никогда не обижайся. Если хотели обидеть, не доставляй удовольствия, если нет - прости». Никогда не ставил своей подписи под тем, за что не отвечаю. Коллеги из Фонда культуры собрали мои интервью за 40 лет. Хватило на книгу «Прямая речь». Я, честно сказать, опасался: мало ли что успел набуровить. Так до сих пор ни от одного слова не отказываюсь. Даже от сказанного «Подольскому комсомольцу» в 1985 году! Я могу меняться, стареть, но сущность свою не теряю.
- Вы по-прежнему придерживаетесь монархических взглядов? Если это так, то почему?
- Государь оставлял страну своим детям, а не партии или Совету Федерации. Лично отвечал за страну, которую им оставил.