На чьей стороне правда?

Когда в редакцию приходят бабушки и рассказывают нам, журналистам, свои грустные истории о жизни, сердце сжимается от жалости
У каждого, конечно, свои обстоятельства, свои проблемы, свои несчастья, но главная беда наших героинь – возраст и невозможность обойтись только своими силами. Перед вами, читатель, две судьбы, и мы будем рады, если, прочитав повествование, вы захотите откликнуться и помочь этим людям хотя бы советом.

Такие разные цифры

— Я на жизнь не жалуюсь, - говорит баба Рая (имя изменено). – Хоть и нелегко было, но сил на все хватало, работы не боялась, в доме у меня всегда порядок был, все хвалили мои пироги и чак-чак. С бабой Раей мы познакомились, когда она жила в холодном, неотапливаемом пристрое к деревянному дому, куда ее определил в свое время родной отец. Ни матери, ни отца уже не было в живых, а на плечах бабы Раи лежала забота о двух родных братьях. Братья не работали, пьянствовали, водили домой приятелей, которые промышляли воровством всего металлического, лишь бы наскрести на очередную бутылку водки или спиртосодержащую настойку. Все это происходило за соседней стеной, длилось не один год, но Бог щедро наградил бабу Раю терпением. На жизнь она не роптала, принимала все как данность, единственное, чего добивалась от властей, – переселения в благоустроенную квартиру. Дали бы ей долгожданную однокомнатную квартиру пораньше, может, тогда меньше было бы у нее проблем со здоровьем и теми болячками, что не отпускают бабу Раю ни днем, ни ночью.
Но квартиру женщина ждала долгих 20 лет. Очередь даже из первоочередников, большинство из которых баба Рая знала лично, странным образом не укорачивалась. Помогли письма в различные инстанции, звонки с вопросами к чиновникам, высиживание в приемной администрации долгих часов в ожидании решения.
Получив квартиру, баба Рая на несколько лет пропала из поля зрения, потому что приятные хлопоты по обустройству жилья она совмещала с заботой о кормлении братьев по своему старому адресу. Делала это практически каждый день, потому что считала своим долгом перед памятью родителей поддерживать непутевых мужиков, которые сами не могли о себе позаботиться. О том, что еще одна сестра могла бы взять часть ее забот на себя, баба Рая даже не думала. У той семья, дочь, внуки, забот хватает, да и живет она в другом городе.
Сама баба Рая замуж не вышла, работала, хлопотала по хозяйству, жалела маму, что той досталась трудная жизнь.
— Мама мне говорила: учись шить, убирать и готовить, не жди помощи, сама все делай, я ее слушала. Сама доски прибивала, снег с крыши скидывала, баню ремонтировала, стекла вставляла. В частном доме дел невпроворот.
Умер один из братьев, похоронила. Второй не так давно попал под машину, его увезли в больницу с переломом ноги. После больницы баба Рая поселила брата у себя в однокомнатной, чтобы ухаживать, кормить, возить на перевязки. Несмотря на собственные болезни, высокое давление, больные, плохо передвигающиеся ноги (проблемы с сосудами), баба Рая поддерживала в квартире образцовый порядок, вовремя оплачивала коммунальные и прочие услуги.
Шесть лет баба Рая не решалась приступить к ремонту квартиры, но дешевые обои быстро потеряли свежесть, потолки требовали побелки, и особенно неприглядно выглядели кухня и ванная. Бая Рая закупила плитку, обои, стройматериал, заодно задумала поменять трубы на пластиковые и поставить счетчики на воду.
Она рассуждала вполне логично, что пользуется водой экономно, живет одна, стирки у нее немного, а платить приходится по среднему тарифу, как всем. Договорилась с мастерами, внесла залог. Мужики бодро приступили к реализации намеченных планов. Старые ванну и унитаз срезали, подготовили стены под кладку кафеля… и пропали. Три достаточно жарких летних месяца от них не было ни слуху ни духу. Где-то, может, шабашили, но на глаза бабе Рае не попадались. В туалет она ходила к соседям, в баню – к знакомым, мучилась, проклинала непутевых строителей, которые потом как ни в чем не бывало вдруг снова объявились с инструментом и желанием получить остальные деньги.
Каково же было удивление бабы Раи, когда в платежках, которые стали приходить после установки счетчиков воды, суммы не только не уменьшились, а даже увеличились. Баба Рая обошла соседей и попросила подписать письмо в управляющую компанию в подтверждение того, что ни мыться, ни стирать она не могла из-за застопорившегося ремонта. А заодно сравнила суммы, предъявляемые таким же одиноко проживающим соседям в однокомнатных квартирах. И сделала открытие: все платили за одни и те же услуги по-разному.
Баба Рая пошла в городскую администрацию к главе города Александру Ушакову, потом в приемную «Единой России». Там сказали: «Разберемся, пока не платите».
Прошел год. В платежках от управляющей компании не изменилась ни одна цифра. Компания грозит подать на бабу Раю в суд, а та только этого и ждет.
— Почему они поступают так несправедливо? - обратилась она к нам с вопросом. – Вот скажут в суде заплатить эти деньги, я все заплачу. Но они сначала разберутся в нашем споре. А почему я должна платить, если начислено незаконно?
Нашему корреспонденту в управляющей компании сказали, что все начислено правильно, просто бабушка попалась вредная, не желает слушать их доводы. Вредная бабушка откладывает из пенсии деньги на погашение долгов, но на уступки идти не желает. У нее есть свидетели ее мучений от трехмесячного отсутствия воды, у нее тогда обострились кожные болячки, и она полтора месяца лежала в больнице, что подтверждается справками, и, что самое главное, у нее есть совесть.
— Нельзя работать с людьми, если им не веришь, - заявляет баба Рая.
И она, конечно, права.
В квартире пожилой женщины после ремонта красиво и уютно, ванная комната сияет кафелем, на плите варится суп с домашней лапшой, а баба Рая сидит над своими бумажками из управляющей компании, пытаясь разгадать, почему цифры, которые ей назвали в районной администрации, не соответствуют тем, что написаны в платежных документах.

Спасите меня от внука

Одинокой Галину Ивановну (имя и отчество изменены) назвать никак нельзя. У нее есть дети, внуки, даже правнуки. Живет в благоустроенной квартире. Слава Богу, в свои 83 года находится в здравом уме и твердой памяти. Сама о себе и своем быте заботится. Короче, жить бы да радоваться, а Галина Ивановна льет слезы и ходит по инстанциям, просит защитить ее от …любимого внука. Да-да! Именно от внука, который в свои 28 лет давно живет своей жизнью, своими проблемами, недавно подарил бабушке правнука, но радости этим не доставил. А все почему?!
Здесь надо пояснить, что внук живет в той же квартире, только занимает соседнюю комнату. Сначала Галина Ивановна переживала, что вечером внук поздно приходит домой, не слушается ее, пыталась выговаривать дочери, которая, создав новую семью, по сути, спихнула воспитание ребенка на ее слабые плечи. Но дочь давно уже отмахнулась от всех материнских претензий словами: «Как ты, мама, мне надоела», поэтому Галина Ивановна выкручивалась всегда сама.
Но с недавних пор мирное сосуществование с внуком переросло в открытую войну. Все началось с того, что их угловая квартира пятиэтажного панельного дома продувалась насквозь всеми ветрами, батареи грели слабо, бабушка мерзла, простывала, жаловалась в домоуправление, администрацию района, партию «Единая Россия», в приемные депутатов. Наконец, швы межпанельные ей замазали, батареи поменяли, были заказаны и пластиковые окна, что решило проблему с холодом. Но теперь Галине Ивановне стало не хватать воздуха. Особенно она это почувствовала, когда внук установил в своей комнате дверь с замком и стал закрываться от бабушки.
— Внучек, мне воздух нужен, я ж деревенская, задыхаюсь в замкнутом пространстве. Внук к этим просьбам остался глух.
Галина Ивановна пошла в редакцию.
— Напишите, чтоб он вас послушал, мне ведь не спится, когда дышать нечем. Я по ночам на улицу выхожу, чтобы воздухом надышаться. Замкнутое пространство давит на меня, душит.
Оказалось, на этом беды пожилого человека не закончились. Однажды внук принес домой кошку. На все напоминания бабушки об аллергии на шерсть он никак не прореагировал.
Сегодня утро в редакции снова началось со звонка Галины Ивановны.
Ой, помогите, куда мне еще идти, чтобы заставить внука выкинуть эту кошку. Он закрыл ее в комнате, сам ушел.
— А что он говорит?
— Ничего не говорит. Неужели он не понимает, что мне плохо из-за кошки. Пусть ему объяснят, что я страдаю. Я ведь живой человек. Только скажите, кому мне позвонить. Я в «скорую» звонила, в милицию, у психолога была, и никто мне не помог. Дочь заявила, что надо срочно спасать от меня ребенка, а ведь это меня от него надо спасать.
Я вспомнила свой последний разговор с Галиной Ивановной. Тогда я долго пыталась ее убедить или разменять квартиру, или пить таблетки от аллергии, или пожить какое-то время в центре социального обслуживания. Разменивать квартиру она не хотела из-за того, что стоят дорогие пластиковые окна, ехать в центр соцобслуживания не хотела, так как там по соседству будут другие бабушки с их болезнями, а пить таблетки зачем, если кошку можно за дверь выставить, но только заставьте внука, я не могу…
Да, жизнь не баловала ее, она плела лапти, не смогла окончить школу - не было возможности, родила сначала сына, потом дочь. Болела, переехала в Ижевск, почувствовала, что может массажем помогать людям, лечила других и лечилась сама. Баней, крапивой, родниковой водой. Всю жизнь Галина Ивановна ухаживала за родником в логу. За это, считала, Бог дает ей силы и бодрость. Как за это время она превратилась во врага собственным детям и внукам, на этот вопрос Галина Ивановна не знает, что ответить.
— Мне 83 года, они обязаны помогать мне. Почему я сама готовлю и убираюсь, в магазин хожу?
На свои письма о предоставлении бесплатного санаторно-курортного лечения она получила ответы с отказом. Приложенные к письмам справки с диагнозами свою роль не сыграли. Она сама отказалась от набора социальных услуг, отдав предпочтение денежным доплатам. Об этом и сообщалось в официальной переписке.
От работников социальных органов не раз слышала, как они делят своих подопечных на две категории – жалобщиков и молчунов. Кому действительно нужна помощь, часто молчат, потому что привыкли обходиться во всем своими силами. А жалобщики из года в год что-то просят, пишут письма, сидят в общественных приемных, плачут, снова ходят, снова просят.
Мне очень жалко Галину Ивановну. Мы давно знакомы, мне были интересны ее рассказы о прошлом, мы помогали ей восстанавливать родник. Ей, конечно, трудно, хочется заботы и понимания. Она без конца делает влажную уборку, потому что у кошки длинная шерсть, которая разлетается по всей квартире, по местам общего пользования, садится на одежду, покрывала.
Галина Ивановна возмущена, что дочь отдала шесть тысяч за глухую межкомнатную дверь, чтобы отгородить сына, не спросив у матери, в чем она нуждается.
— Вся моя жизнь у меня перед глазами, когда ночью не сплю. Я ведь работала, людям помогала. А теперь никому не нужна, будто я предмет неодушевленный. Что мне делать-то?
Я не знаю, что сказать Галине Ивановне. А вы?