Андрей Колесников, заместитель главного редактора «Новой газеты»: «Станет модно быть свободным»

В последнее десятилетие мы говорили о том, что «четвёртая власть» перестала быть властью. Она стала институтом, который обслуживает начальство. Мы утратили обратную связь с обществом и перестали влиять на общественное мнение. Появилась терпимость к любой форме заказа материалов и к тому, что просит начальство.
Для центральных СМИ это превратилось в норму – исправно выполнять приказы правительства. А уж для молодых людей, которые вступили в журналистику в путинские годы, это стало вообще аксиомой.
То, что центральные СМИ на протяжении нескольких дней молчали о разгоне демонстрации в Москве, это непрофессионально. Страна узнала правду не из телевизора и не из газет, а из социальных сетей.
На протяжении многих лет в нашей профессиональной среде велись разговоры о том, что Интернет поглощает прессу и телевидение, что никто уже не читает газет, а все читают электронные версии и блоги, что реклама уходит из бумажных изданий в онлайновые, и что газеты скоро умрут.
Весь этот бульон, который долго варился, выплеснулся во время политических событий последних дней, и вдруг стало понятно, что все эти противоречия на самом деле не противоречия. На самом деле это тенденции, которые помогают друг другу. В том смысле, что Интернет усиливает информацию, которую даёт традиционная пресса, а традиционная пресса дополняет ту информацию, которая приходит из блогов и социальных сетей.
На выходе получается мощнейший информационный эффект, благодаря которому практически никакую информацию невозможно скрыть. По крайней мере от тех, кто пользуется не только телевизором.
Вот эта фэйсбук-революция, которая сейчас происходит на наших глазах, очень сильно будет менять медиасреду. Она её уже изменила.
* * *
Сейчас происходят события, которые возвращают «четвёртую власть» к власти. Только она приходит уже не как власть традиционных СМИ. Начинается власть медиасреды в широком смысле этого слова. Появляется новый институт – институт медиакоммуникаций. Он предполагает самые разнообразные носители, форматы и контенты. И каждый из них друг друга только усиливает.
Постепенно вот эти мультимедийность, конвергентность, разнообразие источников и средств доставки информации к читателю обессмыслят политическую самоцензуру, которая укрепилась сейчас в журналистских головах и которая пострашнее государственной цензуры.
Мы идём к почти полной свободе информации. Станет модно быть свободным, потому что сейчас стыдно не ходить на митинги и не писать у себя в фейсбуке или ЖЖ какие-нибудь либертарианские вещи. И странным образом вот эта мода будет способствовать развитию политической свободы в стране.
Очень трудно прогнозировать, как это будет выглядеть и сколько лет пройдёт, пока эта мода станет тотальной. Но это уже тренд, и его не остановить.
Начала раскачиваться та самая лодка стабильности, которая оказалась крайне нестабильной. В этом признался главный политический манипулятор Сурков. Он высказал мысль, что пора разомкнуть замкнутую систему, потому что она становится неэффективной и нестабильной.
Признание Суркова – это сигнал о том, что власть готова возглавить демократический процесс. Предварительно отвинтив всем головы. Они и вправду собираются возглавить перестройку.
Михаил Сергеевич, кстати, возглавляя перестройку, действовал очень искренне. Потому что и он, и его партия видели, что система разрушается. Им всем хотелось выжить. В разрушавшейся системе можно выжить, возглавив процесс разрушения. Поэтому они его возглавили.
Они думали, что управляют этим процессом. На самом деле они бежали впереди лавины, которая за ними шла и в итоге их же и накрыла.
* * *
Митинги, прошедшие по всей стране, это явное пробуждение гражданского сознания. Оно пробудилось обвально и внезапно даже для самого гражданского общества.
Говорят, что народу выходит мало и что это несравнимо с митингами эпохи перестройки.
Но знаете: 5 декабря 1965 г. вышло всего 20 человек на демонстрацию «Соблюдайте советскую конституцию». А 25 августа
1968 г. вышло всего 7 человек на Красную Площадь, и когда гэбисты вязали этих людей, то простые советские граждане, проходившие мимо, шипели в спину этим семерым смелым, что Родина вас вскормила, а вы против неё выступаете.
Я думаю, что сегодня массовый обыватель думает точно так же.
Однако изменения в обществе делает меньшинство. И вот это меньшинство, пусть даже в 50 тыс. человек, это колоссально много для эпохи 10-летнего молчания.
Ни Путин, ни Медведев не понимают: всё то, что происходит, это серьёзно, и это не рассосётся само собой. Даже если люди уйдут с площадей, общественное мнение будет уже другим, гражданское общество будет другим.
Однако Путин видит за всем этим проделки Госдепа, а повсюду – провокаторов.
* * *
Мне кажется, что ни Путин, ни Медведев совершенно не готовы были просчитывать последствия этих выборов. Они же зависят от социологических опросов и не понимают, отчего у Путина высокая цифра.
Она высокая не потому, что его поддерживают. Она высокая потому, что людям всё равно: ну Путин и Путин, пусть сидит, лишь бы не трогал нас. Это не президент надежды, не президент эффективности, не президент успеха. Это президент равнодушия.
Если бы он выставил Медведева на президентские выборы, то ситуация была бы другой. И Медведев был бы другой. Но он его не выставил, и сейчас это зрелище вызывает раздражение, жалость – всё, что угодно, кроме желания поддержать и поверить.
Я обижен на Медведева за то, что 24 сентября 2011 г. он разрушил во мне либеральные иллюзии. Разрушил резко и катастрофически, полностью поменяв свою риторику, дискредитировав себя общением с Комитетом сторонников, где, кроме Канделаки, Минаева и Суркова, никого нет.
Вот эта попытка сохранить либеральное лицо при том, что он уже не может быть либералом, это полная его личная катастрофа. И серьёзная политическая катастрофа для нас, потому что мы потеряли собеседника либерального толка.
* * *
С политической самоцензурой, я думаю, мы сейчас будем кончать. Не только в журналистике, но и вообще.
Те же нарушения на выборах: это же всё простые люди снизу, от несчастных учителей, которые боятся быть уволенными, до несчастных руководителей территориальных избирательных комиссий, которые тоже боятся быть уволенными. Но даже там есть факты добровольных отставок, потому что у людей просыпается совесть.
Когда ситуация по-настоящему раскачается в Москве, Петербурге и других крупных городах, тогда постепенно дело дойдёт и до регионов. И те начальники на местах, которые сейчас играют по одним правилам, начнут играть по другим правилам. И чтобы сохранить свою должность, тоже будут пытаться возглавить эти процессы.
* * *
Сегодня нам нужны дискуссии. Та же перестройка и реформы 80-х годов были подготовлены огромной подземной интеллектуальной работой, которая проходила в те годы. Вот этими кухнями, этими дискуссионными клубами, толстыми журналами. Там обсуждались проблемы, там раскрывалась правда историческая, которую сейчас заново нужно учить.
Реформы 1991 г., они же не упали с неба. Это же были не спонтанные шаги, а была действительно группа людей, подготовленная семинарами, которые они проводили в
80-е годы.
Это всё благодаря дискуссионной среде. Даже той, которая не дискутировала, а просто читала и набиралась знаний.
Всё это, я думаю, начнёт сейчас возвращаться к нам в другом виде и на других носителях.

Вдогонку

Информационная непроходимость

Фрагмент из выступления Константина Сонина, профессора Российской экономической школы.
Свободные СМИ дают правителю возможность контролировать процессы и получать информацию о поведении своих же чиновников. Они координируют представления и ожидания людей, населяющих страну, это помогает выбирать правильный курс.
При отсутствии свободной прессы правитель не знает, что происходит в его стране. Ибо когда создаёшь информационный вакуум, сам же в нём и оказываешься.
В большинстве недемократических режимов руководство рассказывает сказки о том, что хорошо информировано. Но потом вдруг оказывается, что оно информировано очень плохо.
На сайте www.ceausescu.org лежит фрагмент из выступления Николае Чаушеску на митинге в Бухаресте за 2 дня до того, как он был схвачен и фактически без суда казнён. Запись длится всего лишь минуту.
Вот он начинает выступать, вся площадь в лозунгах «Слава Чаушеску!», всюду его портреты. Он говорит-говорит, и в какой-то момент площадь начинает что-то скандировать. Интересно посмотреть, как меняется лицо Чаушеску, как он нелепо поднимает руку и машет толпе.
Вот в этот момент он, наверное, понимает: то, что ему на протяжении 10 лет рассказывали, какой он популярный и великий, на самом деле неправда. Окружение обманывало его. Он вздрагивает и прекращает говорить. Всё – кончилась власть. А через два дня кончилась и его жизнь.
Информация – хитрая вещь. Она может поступить к тебе, но если у тебя нет механизма для её обработки, то можешь считать, что она к тебе не поступила.
4 декабря 2011 г., в день выборов депутатов Государственной Думы, на сайте Фонда «Общественное мнение» были выложены результаты экзитполов по Москве. Единая Россия набирала там 23%. Это была, на мой взгляд, очень правильная статистическая оценка, она в точности совпадает с реальными показателями на тех участках, где работали независимые наблюдатели. Однако потом появились официальные результаты выборов, и там у Единой России по Москве было уже 46%.
Между тем, Фонд «Общественное мнение» – это главная социологическая фирма Кремля. Те данные, которые она собирает, читаются и Сурковым, и Путиным. То есть
4 декабря Сурков и Путин точно знали, что москвичи Единую Россию отвергли. И если мы представим, что информация – это некий брикет с чем-то, то можно сказать, что этот брикет был получен нашими руководите-лями.
Вопрос: что из этого брикета они извлекли. Что надо полностью поменять политику? Или то, что результаты подтасованы шпионами?
Информация либо усваивается, либо вообще не проходит. И это, наверное, самое страшное, когда человек смотрит на эти данные, но ничего не видит.
То, что они говорят, будто не было фальсификаций во время выборов, показывает нам, что информационный вакуум у нашей власти очень силён. И тот месседж, который попытался послать народ, до них не дошёл.