АРС-ПРЕСС

Красноярский журналист, заслуженный работник культуры России Виктор Евграфов лет пятнадцать назад перебрался из Азии в Европу - в город Орёл, однако о нём не забыли. Во время посещения редакции нашей газеты представителями "Красноярского землячества" один из организаторов движения "Превратим Сибирь в край высокой культуры!", секретарь Красноярского крайкома КПСС, а затем заместитель министра культуры СССР Нина Прокопьевна Силкова, вспоминая славные годы созидания, поинтересовалась, где сейчас журналист Виктор Евграфов. Удовлетворяя интерес многих читателей, публикуем фрагменты из материала "Астральный вихрь" журналистки Светланы Голубевой, опубликованного в газете "Орловский вестник" от 20 июля нынешнего года, а также подборку стихов поэта Виктора Евграфова.

Человек - игла, нитью судьбы снизывающая посёлки и города в единое ожерелье. Он рассказывает, а мы через окно его памяти мысленно видим какое-нибудь таёжное местечко, о котором не подозревали, например, посёлок Абизь Республики Коми.

2 мая 1945 года. В средней полосе весна вод и ветров уже уступила весне цветов, и страна вот-вот закружится в вихре победной пляски. Но в северном посёлке среди угрюмых лесов Коми, где весна, в отличие от Победы, надолго запоздает, - ГУЛАГ, стройка. У врага народа, артиста лагерного театра, и учительницы родился сын. Разве мог это быть простой человек? Нет, конечно, только тот, кто сам вихрь, кто глотает жизнь целыми кусками и сам отдаёт кусками же ей душу, здоровье, спешит жить и много успевает. Таков Виктор Владимирович Евграфов.

Позже 501-ю особую стройку из Абизи перевели в Игарку уже как 503-ю, оттуда семья Евграфова перебралась в Красноярск. Так пошли низаться день за днём, год за годом, сёла и города, к Сибири прибавились Москва, Орёл.

Здесь я и встретилась с Виктором Евграфовым, заслуженным работником культуры, членом Союза журналистов, Союза театральных деятелей России, лауреатом Пятой Артиады народов РФ, автором нескольких поэтических сборников и несчётного количества репортажей, рецензий, статей, радио- и телепередач о театре, кино, музыкальной жизни, народном творчестве страны. Он прошёлся пером по судьбам стольких людей, что вкратце не перечислю. Назову несколько: В. Астафьев, Ю. Силантьев, О. Ефремов. В Орле в вихрь его неуёмной натуры попал решительно весь коллектив театра "Свободное пространство", писатели, журналисты, врачи.

С 15-ти лет он работал на радио, с 19-ти - редакции "Красноярский комсомолец" под началом Валентина Распутина, закончил Уральский университет, факультет журналистики, на телевидении вёл авторскую программу "Авансцена".

Журналист постепенно врос в театральную критику. Говорит, получилось случайно, со знакомства с театром, так сказать, из-за кулис. Читаю его жёсткую, саднящую, как мозоль, статью "Арестованный театр", от полынного привкуса которой потом не избавиться, понимаю: ничто на земле не случайно. Нить Абизи отца дёрнула за сердце, потянула к началам, вдохнувшим душу.

Из мозаики его биографии в моей памяти застряло знакомство Виктора Евграфова с Солженицыным в 1994 году. Должно бы состояться интервью, но, понимая трудности Александра Исаевича, Виктор Владимирович отказывается от намерения. Солженицына тогда осаждали толпы, ловили каждое слово в надежде получить панацею от беспросветной жизни.

Самому журналисту дорог иной случай: в Красноярске, в 1996 году. Евграфов, лёжа в больнице, спасает от роспуска симфонический оркестр. Чем он мог спасти, находясь под капельницей? Конечно, писал статьи. Много писал, упорно. Не слышали, не внимали. Но сторонников за пределами палаты копилось всё больше. Конфликт расплеснулся за пределы города. На защиту музыкантов встали С. Михалков, М. Ростропович и ещё две тысячи неравнодушных. Оркестр спасли.

Евграфов не любит говорить о болячках, лишь вскользь, для полноты картины. Я знаю, что с того света он возвращался несколько раз. В 1994 году - инфаркт. Деньги на лечение в институте им. Бакулева ему собирал весь Красноярск. Ещё раз его вернул к жизни здесь, в Орле, замечательный А. И. Тюрин, которого Виктор Владимирович называет великим русским земским врачом.

В 2002-м Евграфов с семьёй перебирается в Орёл. Здесь он сотрудничает с "Орловской правдой", "Орловским вестником", я обнаружила его статьи в столичном театральном журнале "Страстной бульвар, 10" за 2010-й и 2011-й годы. На сайте "Свободного пространства" статьи Виктора Владимировича встречаются чуть ли не о каждой премьере.

В Орле темп жизни притормозился, но Виктор Владимирович знает способы намотать на кулак растянувшееся время. Он пишет стихи и поэмы, пожалуй, с удвоенным, чем прежде, жаром. Скоро выходит его шестой сборник.

***

Виктор ЕВГРАФОВ

Склонилась ночь над белой нивой.

Снежинки, словно мотыльки,

Вальсировали незлобиво.

Стихала вьюга близ реки.

Ночное небо розовело

В бессонных бликах фонарей.

И чьё-то сердце тихо пело

О тайной участи своей.

***

Суетный мрак за стеною

Маленькой кельи моей.

В ней без помехи укрою

Души надёжных друзей.

Чёрнопогромные тати

С треском провалятся в ад.

Нового племени рати

Встанут. Ни шагу назад.

Двери легко разомкнутся.

Души без муки и зла

Счастью помогут вернуться

В дом, прогоревший дотла.

***

Й. Гайдн

Молитва Гайдна о радости

И солнцетворном вдохновеньи

Не требовала Божьей сладости,

Дарила кроткое терпенье.

Творил он музыку великую,

Грехи земные забывая.

Симфоний грёзу светлоликую

Легко, как праздник, созидая.

Инструментальные пророчества

Тональностей вне классицизма

Кроили тогу одиночества

На матерьяле стоицизма.

Одиножды один, без фокусов.

Дворец богатый, но - пустыня.

В семейном ранге сотни опусов,

Востребованных и поныне.

Бездетность гения ранимого -

Легенда меркнущих столетий.

А люди, стрессами гонимые,

Вслух говорят: "Мы ваши дети!"

***

Знакомец давний - будний день -

Пришёл и посмотрел сурово,

Как соглядатай сквозь плетень

Двора, где нет постройки новой.

Спонтанно встала Суета

Закрыть останки карнавала.

Звучала музыка не та,

Что к танцу бодрому взывала.

Сидячий ритм воблу ел,

Бросая взгляд в пустые кружки.

Сонливый зяблик не хотел

Лететь к проказливой подружке.

Насупленные мужички

К местам присутственным спешили.

Стучали нервно каблучки,

Проглоты тротуарной пыли.

Баланды серой канитель

Накрыла город плотной сетью.

Но вдруг откликнулась капель

Улыбки. Пробежали дети.

Их голоса - Спасенья хор -

Унынья льдину растопили.

И праздник вышел на простор,

И будни, скорчась, отступили.

***

Мы странствовать в поисках душ откровенных устали.

Присесть бы на час и подумать: закончен маршрут?

Жрецы Альтруизма посланцев своих отозвали.

Жрецы Эгоизма, воспрянув, сторонников ждут.

Кредит понимания тоже возжаждал покоя:

Негоже стремиться к открытию старых причин.

Эффект себялюбия сотни бойниц понастроил

На крепости Эго, не знающей груза руин.

Пустынны прогулок свободных мирские аллеи.

Один пересмешник горластый пришёл на пленер.

Приблизить к молчанию гаера кто же посмеет?

Он - канцлер презренья, закрытых очей пионер.

Разобраны силы и воля на мелкие части.

Диктатору Лени сдадимся и милость возьмём?

На этот позор не откликнемся верным согласьем.

Привалу конец. Снова поиск, энергий подъём.

Заложены в сердце идущего свитки надежды.

К родным континентам, презрев здравый голос - вперёд,

И снова в дороге! Так будет. Так было и прежде.

Отзывчивый гений нам дружески руки пожмёт.

***

Хлопнули ставни. Открылось окошко.

Стало в каморке светлее немножко.

Юная девушка молится. Плачет.

Ждёт для любви своей верной удачи.

Снег потеплел. С крыш упали капели.

Птицы из тёплых краёв прилетели.

Снова весна. И легко, и тревожно.

Солнце в ладонях удерживать можно.

В робких устах расцветает улыбка.

Призрак надежды качается в зыбке.

Вырастет он беспокойный и ранний,

Нежный свидетель безмолвных свиданий.

***

Презирая ухмылки

Заштопано-болезных лиц,

Вскользь кивая на реплики

Стиль-бодряков повсеместных,

Ощущаю затылком

Знаменье. И падаю ниц,

Хоть и падать отшмёточно

Глупо и неинтересно.

Чей-то голос зовёт меня:

Стой, оглашенный! Замри!

Встань! Стряхни дефиниции!

Я твой доверенный предок.

Развяжи интуиции

Узел, и нити порви,

Не боясь, как огня,

Соучастья

Глумливых соседок.

Наступает эпоха

Орудия к бою ковать.

Мы пойдём со щитом

На прожорливость

Супер-дракона.

Если станет нам плохо,

Не будем помощников звать.

В напряженьи большом

Сокрушим наглеца оборону.

Но дракон не один.

Их мильоны

В упряжке зарниц.

Интуиция с предком

Сумеют карать миллионы?

Призадумался крепко

Воитель драконьих границ,

Вековой господин,

Наносящий злодейству уроны,

И смолчал.

Я остался лежать на песке.

От меня отступило

Лихого наскока знаменье.

Я рыдал

На бесслёзье

И бурю держал

В кулаке,

Чтоб не сдуло случайно

Одежды глухого сомненья.

***

Взлетели годы молодые

К потусторонним небесам.

Покорно согнутые выи

Расправились, на радость нам.

Освободилась плоть от страха

Исчезнуть в почве навсегда.

Восторженное "ох!" - без аха

Большому "нет" сказало: "Да!"

Все катаклизмы мировые

Столкнулись вперемежку - бомм!

Влечёт гремучая стихия

Тряхнуть разбуженный содом.

Небритый кучер у кареты

Спокоен. Праведен. И тих.

Он знает: смерти больше нету.

Есть Вечность. И свободный стих.

***

В глазах застыла ярость: гафф!

Забыты клятвы, просьбы, роли.

Младенец сирый на руках

Заснул под бдительным контролем

Горбатой няньки. Город-блеск

Присел на корточки устало.

Зубодробительный бурлеск,

Как мясо в глотке маргинала,

Впал в ступор. Что ещё желать,

Компанц-обиды вспоминая?

Подножку старого трамвая

Схватить и лихо разжевать

Для вящей пользы двух сестёр,

Двух мастериц большого гнева -

Тоски и Ярости? Отпор

Дадут им вскоре справа, слева

И в середине Бытия

Иные силы и забавы.

Сердитых укротили? Браво!

Висит на кончике копья

Слепое чучело победы.

Младенец, кашицы отведав,

Проснулся. Крикнул: "Вот он я!"

***

Памяти артистки Лиды Пономарёвой

Катастрофы рождаются в бурях житейски простых.

И со смертью-шаманкой играют в азартные прятки.

Убежать бы скорее без боли и долгой оглядки,

И поблажек затейных не ждать бесконечно от них.

Наступает на пятки трагической воли момент.

Неожиданный гость заржавелым оружьем бряцает.

Это Рок своенравный - раскрученной подлости бренд,

Злонамеренный жнец, собирающий дань урожая.

Недозрелых колосьев на поле пустынном не счесть.

Ждут они своей участи. Серп, как удар гильотины.

Под ветрами горячими бродит дрожащая месть.

Ей легко совершать самосуд, убивая невинных.

Разрубает сознание в крошку гряда похорон.

Горсть земли на прощанье с ушедшими скоренько бросьте.

Катастрофы набат - колокольно-натруженный звон.

Надоели Хозяевам Жизни уставшие гости.

***

Страдания. Надежды. Угол остр.

Удар под дых! Возможно уклониться?

Лукаво смотрит крашеная Ницца

На падшего. Гримасу корчит монстр,

Не знающий понятия "Красиво".

Предъявлена просроченная ксива.

Фальшак. С ним не уедешь за кордон.

Звучит в тебе прощальное дин-дон,

А надо снова подбираться к теме

"Беги-лети". Подмигивает время,

Отпущенное Богом впопыхах.

Страдания. Надежды. Вера. Крах.

Смеётся злобно Арлекин картонный.

Мир лечит рафаэлева Мадонна.

***

Романтизм на закате. Прагматики встали стеной

И закрыли собой города - вдохновенья причалы.

Только Грин одинокий - он в каждом из нас, как живой.

Мы его в Зурбагане и в Лиссе волшебном встречали.

На слезе вечной грёзы стоит удалец Зурбаган.

Дарит сердце ему очарованный сказкой гуляка.

И наивный мечтатель, попавший в смертельный капкан,

Кровью шепчет: "Пустите, не кончена дерзкая драка!"

Над морскими прибоями - красный пожар парусов.

У штурвалов стоят романтизма сыны - капитаны.

Если каждый из них за любовь свою драться готов,

Значит, раньше закроются смелых мечтателей раны.

Прагматизму - потеха. Романтике - бережный час.

С нами Грин. В спину дышит. Подходит. Вы видите?

Близко!

Города озарений приветствуют радостно нас.

В Зурбагане и Лиссе навеки даётся прописка.

***

Размыта синь. Вблизи рассвет.

Слышнее птичьих песен трели.

Снов-заморочек больше нет.

Посланцы солнышка успели

Дойти до каждого из нас.

Улыбкой стелется дорожка.

И хочется пожить сейчас.

В грядущем дне. Хотя б немножко.

2010-2011.

Неуёмная натура Виктора Евграфова

Последние новости