КИТАЙ, ПУТЕШЕСТВИЕ В БУДУЩЕЕ
IV. Завтра будет лучше, чем вчера?

Александр БЕЛОКУРОВ

Наверное, в каждом российском городе есть свой «шанхай» – окраинный  район, забитый беспорядочными постройками, на улицах которого лучше не появляться с наступлением темноты. Былую славу Шанхая 20–30-х годов отражает и английский язык: to shanghai  означает  отправить кого-нибудь в плавание матросом, опоив до беспамятства, или совершить бесчестную сделку.
Шанхаю случилось за свою историю побывать и Восточным Парижем, и Жемчужиной Востока, и Шлюхой Азии – у портового города много лиц, которые отражают многообразные потребности путешественников. Европейцы, победив в первой Опиумной войне, добились экстерриториальности своих районов – китайские законы в них не действовали. Британцы и американцы основали Международное поселение, французы поселились в отдельном районе, где устроили для себя под прикрытием пушек идеальный колониальный быт – маленькие лондоны, нью-йорки и парижи с дешёвыми китайскими слугами. А в самом большом морском порту в мире нашлось место матросскому раю – с проститутками, кабаками и дешёвыми наркотиками…
Но жизнь едина, одно всегда переплетено с другим тысячами причинно-следственных связей. С образованием Китайской Народной Республики промышленный Шанхай, испытавший прелести дикого капитализма, стал опорой для политиков левого толка в Компартии. Вместе с тем потом этот индустриальный центр десятилетиями обеспечивал львиную долю налоговых поступлений страны, то есть работал на всех, не слишком много получая взамен. Именно поэтому в 80-е годы в нём начали усиливаться правые настроения. Политики «шанхайской клики» требовали экономических реформ, которые минули город в силу его значимости для экономики Китая.
Ведь даже первые либеральные послабления начались в провинции Гуандун, от которой центр не получал налогов. Как говорится, ни шерсти, ни молока – почему бы не рискнуть, не поэкспериментировать?! Только с 1991года в Шанхае начали снижать налоги для привлечения внутренних и внешних инвестиций.
И город рванул вперёд семимильными шагами, уверенно обгоняя старый азиатский финансовый центр Юго-Восточной Азии Гонконг. Сегодня Шанхай даже внешне выглядит более европейским, чем многие города Европы. Здания немыслимой архитектуры: башни, уходящие в облака, купола и «тарелки», парящие над городом. Заблудиться в Шанхае трудно: выходя из гостиницы, нужно посмотреть вверх и запомнить конфигурацию башен. Одна не похожа на другую.
…Центр Азии – не меньше. А может, и больше: расположенный в дельте самой населённой реки Янцзы, Шанхай уже стал самым крупным морским портом мира. Его экономика растёт ежегодно на 9–15 процентов.
Когда рассказываешь о Шанхае, первым делом спрашивают, сколько в нём населения? Много. По данным 2007 года, в городе было 13,8 миллиона человек с постоянной пропиской, 4,8 миллиона человек имели временную прописку. Сколько человек на птичьих правах – не знает никто. Вечером на ярко освещённых шанхайских улицах не пройти и десяти шагов, чтобы к тебе не привязались с какой-нибудь ерундой – «настоящими» часами  Patek Philippe, айфонами за 500 юаней – можно торговаться – или летающими пластмассовыми птичками. У гостиниц назойливо хватают за руки сутенёры, предлагающие на ломаном английском эротический массаж: «Какие девочки! Не пожалеешь!»  Продолжение – по желанию клиента и за отдельную плату. Раньше жриц любви жёстко преследовали, теперь же, говорят, власти смотрят на это сквозь пальцы. Сексмассаж, во всяком случае, разрешили – это обыкновенный бизнес… Сутенёры же особенно налегают на слово «безопасно». И это красноречиво говорит о характере такого рода приключений.
Коренные шанхайцы смотрят на приезжих с неудовольствием, считая их источником преступлений, особенно мошенничества. И в самом деле, при расчётах в любом месте – даже в пятизвёздочном отеле – нужно держать ухо востро. Обжулят  со свистом. Деньги любят счёт. Это правило нужно соблюдать в Китае везде – в такси, магазине, ресторане.
Но у иностранца есть два спасительных слова. Одно – «куям», то есть «не надо». Назойливые торговцы и сутенёры понимают его много лучше жестов и английского «ноу». Особую прелесть для русского уха представляет то, что первый звук в волшебном слове – средний между «к» и «х» –  «кх».  Идёшь в толпе и раздаёшь «куям» направо и налево…
Второе безотказное слово – «полиция». Не знаю, берут ли местные полицейские взятки, но полицию в Китае уважают и боятся. Местный полицейский – спортивный, подтянутый, аккуратный, тщательно экипированный. Никаких пуз, зевков и ленивых почесываний потных подмышек.
Видел, как водитель развернулся в неположенном месте и его остановил «гаишник». Нарушитель, крупный мужчина, бежал к нему на полусогнутых, издали кланяясь и умильно улыбаясь. Полицейский строго сказал ему что-то, но наказывать не стал. Водитель сиял от счастья, пятился и кланялся, прижимая руку к сердцу!
…Однажды мы забрели в полночь в харчевню в довольно глухом местечке – узнать, как гуляют местные. Заказали горячего шаосинского вина, немудрёной закуски к нему. Когда нам принесли счёт, нам поплохело. Подозвали официантку. Она клялась, рыдала и смеялась, уверяя в правильности расчётов, мол, жёлтое рисовое вино в этой забегаловке – коллекционное. Принесла бутылку – вино к столу подавали в чайнике: «Видите?! Это лучшее вино Шаосина! Если вы не заплатите, мы разорены!» У входа столпились ухмыляющиеся парни в белых рубашках, здешние «поварята». Да как их много… Обстановка накалялась. Упоминание имени чиновника из министерства иностранных дел, курирующего нашу группу, несколько смягчило ситуацию, но окончательно переломило её слово «полиция»: «А вот сейчас полицию вызовем!» Счёт в результате переговоров уменьшился в три раза, а бритоголовый боец у входа вежливо сказал: «До свидания!»
Шанхай – это огромный плавильный котёл, превращающий толпу, бегущую из деревенской глуши, не гнушающуюся ничем в попытках выбраться из нищеты к светлой и сытой жизни, в золотые слитки, будущее Китая. Ведь как оно бывает? Хочет человек сытости, а насытившись, меняется сам, у него появляются другие интересы. Он задумывается о будущем…
И Китай готов показать дорогу в это будущее. Он тратит на это немалые деньги. В этом году впервые в своей истории проводит в Шанхае универсальную выставку ЭКСПО-2010 «Лучше город – лучше жизнь».
Рассказывать об этой выставке – всё равно, что пересказывать содержание фильма 3D. Можно только заметить, что экспозиции стран очень интересны. Хотя бы тем, что мистическим образом отражают суть страны, обнаруживают её достоинства и недостатки  Много и, наверное, справедливо, критикуют российский павильон, оформители которого использовали образы Незнайки («Маленького Невежды» в китайском переводе) и Цветочного города. Но суть устремлений  современной России выражен до предела точно. Первое: на строительство здания денег не пожалели. Второе: «Хочется чего-нибудь такого, а кого – сам не знаю». Для оформления, скажем, использовались макеты из пластика, в которых реализованы образы детских рисунков. Мусороперерабатывающий завод – разноцветное, двугорбое весёлое строение. Таким его увидел ребёнок.  Как он будет работать? Ну… неважно. Главное – образ.
И напоминает этот «завод» нашу мечту о Сколково. Вот соберём всех хороших учёных в хорошем месте – тут они что-нибудь этакое и придумают. Какую-нибудь загогулину приятную…
В итальянском павильоне – достижения старой Италии: высокая мода, музыкальные инструменты, макароны на потолке, бутылки вина, что-то венецианское. К этому – «Феррари» и трицикл на аккумуляторах – дань прогрессу. Но главное – то, что делается не машинами, а руками. У входа за стеклянной загородкой трудится «папа Карло», пожилой ремесленник со спутанной копной бурых волос и отсутствующим взглядом художника. Он по старинной технологии изготавливает брелоки, кошельки, куколки… Сытая, довольная цивилизация ищет в прошлом островки самобытности, за которые можно ухватиться в бурном потоке сметающего границы прогресса.
Япония озабочена капелькой воды, цветком сакуры, судьбой рыжей лисицы и орлана-белохвоста. Суть прогресса – быть везде, знать всё, наслаждаться плодами  цивилизации – и не вредить природе. Цифровые технологии обостряют чувства, наполняют мир человека концентрированной  дозой красоты, сострадания и любви… Если бы это было правдой! Видеть – не значит сопереживать. Кажется, уж к этому-то нас  приучила телевизионная картинка,  доносящая до нас за тысячи километров сцены войн, бедствий и разрушений…
Китайский павильон – один из самых посещаемых. В чём его суть? Мы начали экскурсию с фильма об истории семьи. Первое поколение ютится в тесной хижине при свете керосинки. Люди при этом счастливы и любят друг друга. Новое поколение – тесные клетушки бетонного многоквартирного дома. Девушка-студентка, заснувшая над книгой. Её нежно и бережно будят обеспокоенные родители. Какое-то семейное торжество – в тесноте, да не в обиде. И снова прорыв в будущее. Невеста в свадебном наряде плачет от счастья и тревоги за будущее.
А оно прекрасно. В синее небо вздымаются гигантские башни города, красивые деревья простирают крепкие ветви с резной листвой над просторными площадями. Взгляд сужается в точку, стремительно врывается в уютные глубины  городских кварталов и останавливается на освещённом солнцем балконе. Милая женщина поливает золотые цветы и вдруг поднимает глаза: в прозрачном осеннем небе стая диких гусей набирает высоту и вырывается с экрана на потолок и стены зала…
Пронзительно ясные картины, пронизанные светлой грустью расставания с прошлым и безграничной радостью обретения будущего, вызывали невольные слёзы на глазах. Интересно, что чувствуют китайцы? Я взглянул в глаза пожилой китаянке, неспешно пробиравшейся к выходу, и увидел в них мудрую отстранённость. Эти глаза слишком много повидали, чтобы плакать от красивой картинки. Будущее всегда не такое, каким его представляют люди, а прекрасные идеи могут обернуться кошмаром,  от которого разрыдаются и камни ада…
Но люди всё равно мечтают. И сотни тысяч китайцев ежедневно стекаются на всемирную выставку. Билеты стоят, по китайским меркам, недёшево – 160 юаней в день, то есть 720 рублей. При этом в некоторые павильоны – китайский, немецкий, японский, американский, российский – выстраиваются многочасовые очереди. Рекорд поставила экспозиция Саудовской Аравии: чтобы попасть в павильон, приходится отстоять под солнцем и дождём… девять часов!
Стоят. С маленькими пластиковыми стульчиками, зонтиками и сумками с едой. Устал – можешь полежать на травке или на скамейке. В этом смысле китайцы – народ вольный. А ещё – терпеливый и лёгкий. Нашу делегацию пропускали без очереди. И обязательно кто-то пытался как бы невзначай пристроиться и пройти мимо охраны. Его разворачивали, и он безмятежно шёл дальше по своим путям, как будто так и надо, без злобы и раздражения…
По прикидкам, ЭКСПО-2010 должны до закрытия в конце октября посетить 70 миллионов человек. Но наплыв зрителей такой, что, скорее всего, выставку посетят 100 миллионов. Конечно, это, в основном, китайцы. Они стараются увидеть кусочек будущего.
А оно не ждёт и врывается в их жизнь со всех сторон. Ведь почему власти Китая решили провести выставку именно здесь, на берегах реки Хуанпу? Это, объяснил представитель правительства на выставке, продиктовано практическими соображениями: в этом месте будет построен новый район Шанхая. Нет, не будет – он уже строится. Все коммуникации, в том числе несколько линий метрополитена, построенные для ЭКСПО-2010, ряд зданий выставки будут служить основой для будущего городского квартала. В проекте – строительство линии маглева Шанхай – Ханчжоу (маглев – это от слов «магнитная левитация», поезд, поддерживаемый и направляемый электромагнитным полем, плод воображения фантастов 30–40-х годов, проект, уже работающий в Китае. Маглев в будущем должен составить за счёт скоростей и удобства конкуренцию авиации).
Итак, Китай осваивает будущее и чувствует себя в нём как рыба в воде. Что ждёт в нём остальной мир, в частности Россию?