ОПЕРАЦИЯ ПРОШЛА. ВРАЧИ НЕ ПОМНЯТ, ВЫРЕЗАЛИ ЛИ АППЕНДИКС

Владимир ПАВЛОВСКИЙ

За месяц пришлось трижды слетать в Москву. Два раза – до теракта в метро, один – после. То, что было «до», описывать не стану. А вот того, что «после», коснусь. В плане дополнительных мер безопасности. То есть, в плане операции «Антитеррор».

В красноярском аэропорту «Емельяново» при входе стоит рамка с металлоискателем. Всё, как обычно: поставил портфель на ленту, вытащил из кармана ключи и мелочь с сотовым и – свободен. Милиционеры травят друг другу анекдоты, им не до меня, то есть – не до нас.

При прохождении досмотра после регистрации билетов особого внимания к собственной персоне не обнаружил. Милиционерка стояла в сторонке, занятая какими-то своими мыслями. Желания проверить мой паспорт как-то не проявила. Через рамку прошёл буднично – в бахилах, без ремня, руки вверх не поднимал.

Нечто необычное обнаружил лишь в «накопителе». Раньше не видел именно здесь служебную собаку. Псина свободно бродила меж скамеек, принюхивалась. Сопровождающая её женщина-милиционер ходила следом, следила. Честно говоря, спокойствия прибавилось.

В столице на выходе из зала получения багажа – досмотр вещей. Просвечивают. Правда, выборочно. Передо мной девушка прошла с несколькими сумочками, милиционер на неё и не взглянул. Если и посмотрел, то только на девушку. Не на сумочки.

В метро полно патрульных. Но в основном – пацаны. Курсанты. Случись что – они пострадают первыми. Во всяком случае, мне так подумалось. Кто их обучал антитеррористической деятельности? И обучал ли? Да и сами они, как показалось, побаиваются. Не заметил, чтобы кого-нибудь остановили, проверили документы или досмотрели вещи.

Возле станции метро «Октябрская -- радиальная» пришлось сидеть в автобусе больше часа, чтобы ехать потом в Подмосковье. Всё это время возле вестибюля толпились пять милиционеров. Им явно не хотелось спускаться под землю. На улице – плюс двадцать, солнышко греет. Стоят парни в форме, языками треплют. Покуривают одну сигаретку за другой. Пусть молодняк покой охраняет.

Через пару дней выходил из вагона на станции «Парк культуры – радиальная». Той самой. Вот цветы, правда, уже не много. Вот дедок, вся грудь -- в орденах и медалях. Пристроил рядом с гвоздиками большой плакат. От руки начертано: «Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой…». Недолго простоял. Подошли милиционеры-курсанты. Дедка не тронули. Провели воспитательную беседу: «Низзя!». Плакат отобрали.

На обратном пути в Красноярск чуть не опоздал на рейс. Кто ж знал, что в шереметьевском терминале «D» теперь на входе устраивают досмотр. Всех и вся. Не очередь – огромная толпа недовольных, ругающихся матом и не матом людей. Понять народ можно: его, народа, много, а рамка с металлоискателем одна. Видимо, дефицит.

Во время настоящего досмотра, уже предполётного, у меня в портфеле обнаружили бутылку минералки. Велели выкинуть. Выкинул в урну. И пожалел. После меня у мужичка нашли то же самое и тоже велели расстаться с бутылкой. Он отошел к скамейке, чтобы одеться-обуться и оставил минералку в сумке. Никто из спецконтролирующих лиц ни за ним, ни за мной не следил. А если б не минералка там была?

Помню, в Пекине каждую бутылку сотрудники аэропорта открывали и нюхали. Но то Китай!

В Красноярске милиция уже не встречала.

Такое вот совершенно будничное путешествие. Из опыта прошлых лет знаю: через месяц даже маленькие строгости сойдут на нет. Всё быстро устаканится. До следующего ЧП.

В России, увы, всё повторяется.