АРС-ПРЕСС

Юлия ИОНУШАЙТЕ

Прозаик и поэт Дмитрий Быков приезжал в Киров ещё в апреле (см. «Кировскую правду» за 24 апреля). И кое-кто из присутствовавших на встрече писателя с читателями в магазине «Вятка-Роспечать» счёл его заносчивым. Наверняка нашлись и такие, кто принял всерьёз часто ироничные ответы гостя на вопросы, порой не отличавшиеся большим разнообразием и содержательностью. Наверное, не стоит строить предположения относительно того, какое впечатление осталось у самого Дмитрия Быкова о собравшихся «на огонёк», ведь писатель по определению должен разбираться в людях. Но должен ли он быть снисходителен к ним - совсем другой вопрос...
Пересказывать живой диалог, согласитесь, дело неблагодарное. А потому мы сегодня публикуем ответы писателя лишь на те вопросы, которые могут дать представление о самых интересных темах, затронутых на встрече.

- Друзья, я счастлив быть на вятской земле, с которой у меня столько всего связано, - поприветствовал Дмитрий Быков всех собравшихся. - Хочу вам представить журнал «Что читать», который я привёз и ради которого приехал. Получилось так, что в России есть журналы решительно обо всём - о новых машинах, об интимной жизни звёзд. Даже есть журнал о «Доме-2» и его внутренних проблемах. Но хорошего журнала о книгах, который мог бы позволить читателю - прежде всего молодому - ориентироваться в море издаваемых сегодня книг, нет.

У нас была советская империя, и вне зависимости от того, хороша она была или плоха, но она дала миру новый тип человека. Условно говоря, это тип человека, которому не всё равно, которого что-то волнует. Его интересы не ограничиваются прагматикой. Он думает не только о том, как заработать, но и о том, зачем жить. Может быть, Советский Союз и был плох, но люди, которые жили в нём, были хороши. Потом неожиданным образом у нас отрубили часть нашей истории. И попытаться ликвидировать это, по-дарвиновски говоря, пропущенное звено, попытаться восстановить культурную преемственность, вписать XX век в исторический контекст - это та задача, которую мы себе ставим.

- Вопрос о современных авторах. За что вы Мураками не любите? Минаева? Бегбедера? Дэна Брауна?

- И список читаемых, и список не читаемых мною авторов постоянно изменяется. Что касается Мураками. Про Рю Мураками ничего не могу сказать, потому что не читал. Харуки Мураками - это довольно посредственная, сильно разбавленная американско-японская мистическая проза 20-40-х годов. Он тырит отовсюду понемножку. Это такой японский Коэльо. Никаких смыслов я в его книгах не вижу. При том, что Мураками - писатель с претензией. У него имидж человека, который придумал новую прозу. Ничего нового он не придумал. Это читать невозможно. Его герой уделяет очень много внимания своим физиологическим отправлениям - почесался, постригся, поел, опять почесался. Не знаю, почему я должен так следить за почёсываниями этого человека. Автор ничем мне не доказал уникальность героя. Это такая постгуманистическая литература.

А Бегбедер - это посредственный пиарщик, который приехал в Россию и узнал, что здесь французских авторов иногда бесплатно кормят. После этого он написал чудовищный роман «Идеаль», который можно расценивать как плевок в сторону России. Это история о том, как он тут русских девушек кадрил. Безумно поверхностный, бледный, слабый автор.

- Почему же, когда читаешь современную литературу, отовсюду торчат уши Бегбедера?

- Я не вижу ушей Бегбедера. Я, наверное, не так хорошо знаком с его ушами, чтобы их везде замечать. Не вижу особенного его влияния на современных авторов.

- А Минаев?

- Минаев - это совсем другое. Это проект кремлёвский. Это такой литературный аналог организации «Наши».

- А скажите, пожалуйста, Быков - это хорошо или плохо?

- Василий - замечательно, Ролан - чудесно.

- А книги того Быкова, которые находятся у вас за спиной?

- Ну, если бы мне они не нравились, я бы их не писал. Во всяком случае, если вы согласны со мной в моих литературных вкусах, то вам понравится. Я могу поручиться за одно: это на чистом сливочном масле, то есть без маргарина, это делается по серьёзу. Здесь халтуры нет. Автор много думал, старался. И неоднократно перечитывал текст, прежде чем сдать его в печать. По нынешним временам и это довольно много.

- А что у вас за сложные отношения с Татьяной Толстой?

- У меня нет с ней никаких отношений, и в этом вся их сложность. Мы тянемся друг к другу, но стесняемся. А если серьёзно, то Татьяна Никитична совершенно не умеет себя вести. К сожалению, прошли те времена, когда неумение себя вести казалось мне признаком высокой души. Сейчас мне кажется, что это плохо. Что надо думать, когда разговариваешь. Уважать людей, с которыми ты говоришь. Писать надо побольше и получше. Не компенсировать творческий кризис резкостью высказываний. Не хочу впадать в ханжество, но, может, ей стоило бы немного перепозиционировать себя. Я никогда не забуду, что Татьяна Никитична начинала с блестящих рассказов. «На золотом крыльце сидели»... До сих пор помню эти «арлекиновые цветные стёкла». Это моя дача, моя веранда, моя жизнь. Я это очень люблю. Гениальный был рассказ «Факир», который до сих пор помню. Это было дивно. А потом с человеком случилось что-то ужасное, и его что-то съело. Какой-то внутренний бес напал и съел. Когда иногда вижу Толстую, мне кажется, что она хочет крикнуть: спасите меня, но кричит из неё что-то другое... Это очень горько и страшно. И поскольку я не экзорцист, лучше нам не общаться.

- А почему вы ненавидите Шевчука и Земфиру, о чём вы говорили в интервью Кормильцева с вами для журнала «Роллинг стоунс»?..

- А вы тогда почитайте «Собеседник», где у меня с Шевчуком совершенно нежное интервью. Дело в том, что Илья Кормильцев, мой хороший друг и мой учитель во многом, не писал интервью. Он писал свои вольные фантазии на заданную тему. Я до сих пор не знаю, как откреститься от этого материала, потому что две трети утверждений там принадлежат не мне. Да, Илья иногда ставил над друзьями вот такие рискованные эксперименты. На самом деле я очень люблю Шевчука. Многие его песни я могу напеть, если вас не смущает исполнение. К Земфире я отношусь хуже, но и она мне тоже очень симпатична. Симпатична её тяжёлая творческая жизнь, её постоянная борьба с собой, желание стать лучше. Я, правда, не совсем понимаю, о чём её песни. Но голос очень приятный. И по голосу понятно, что автору плохо, что автор страдает, хочет, чтобы стало лучше.

- Раньше вы сотрудничали с журналом «Новый мир», а сейчас нет. Почему?

- Удивительное дело. Не замечал ни того, что я там сотрудничал, ни того, что перестал это делать. Я в «Новом мире» печатаю стихи примерно раз в два года. И иногда заметки, рецензии, если мне хочется. В последнее время литературно-критические статьи я печатаю в журнале «Что читать».

- А почему перестали участвовать в передаче «К барьеру»?

- Мне просто всё меньше и меньше нравятся темы, которые предлагают. Недавно мне предложили рассказать о том, что я думаю об усыновлении российских детей за рубежом. Я ничего об этом не думаю. Потом предложили высказаться об установлении комендантского часа для подростков. Мне представляется это полным идиотизмом. Я представил себе, как я со своей семнадцатилетней дочерью хожу на все её свидания (а именно это предполагается комендантским часом). Привожу её домой или остаюсь ночевать у её бой-френда. Представил себе и пришёл в ужас.

- А кого из современных критиков вы советуете прочитать?

- Татьяну Москвину, конечно. Она, кстати, тоже сотрудничает с журналом «Что читать» - вашим надёжным гидом.

- Вы не думаете, что «Книжное обозрение» тоже по привычке до сих пор читают?

- Он издаётся нашим же издательским домом. Но я редактор журнала «Что читать»...

ДМИТРИЙ БЫКОВ: "МНЕ ЛЕГКО ОБЪЯСНЯТЬ ШКОЛЬНИКАМ, ПОЧЕМУ ЛЕВ ТОЛСТОЙ - ХОРОШО!"

Последние новости