АРС-ПРЕСС

Недавно область облетела весть: в Яранском районе совершено тройное
убийство. На месте преступления среди первых была судебно-медицинский эксперт Людмила Абакумова

Галина ЕРМОЛИНА.

Лампочка

Телефон зазвонил в десять вечера: “Надо ехать в Савичи, там ЧП”. Савичи - деревня километрах в двадцати пяти от Яранска. Дорога туда не самая лучшая. Пока доберешься, пока разберешься. А час поздний.
Да и Людмила Борисовна Абакумова устала - рабочий день был трудным. Сейчас лечь бы, уснуть крепко. Но она - судмедэксперт, и место преступления надо осматривать по “горячим следам”, чтобы представить всю картину происшедшего. Она всегда так считала, все тридцать два года, которые проработала в Яранске. В райотделе милиции знают, Абакумова готова выехать со следственной группой в любое время суток.
На пути в Савичи милицейской машине встретилась карета “скорой помощи”. Она мчалась в город, явно увозя потерпевшего. Или потерпевших. Так что же случилось там, в деревне?
- Мы вошли в дом, освещенный единственной лампочкой, - рассказывает Людмила Борисовна. - Видим, в коридоре - лужа крови. Там, вероятно, лежал раненый, которого увезли. Дальше, в комнате на полу, - тело мертвого мужчины лет сорока с раскроенной головой. Вокруг осколки битой посуды, сломанные стулья, окровавленные кочерги, такой же окровавленный молоток... При осмотре дома в закутке обнаружили еще одного мужчину без признаков жизни, моложе первого. Когда его подняли, увидели, что за ним, в крови, лежит молодая женщина. Все лицо у нее изуродовано, сама пьяная, но живая (умерла она уже в больнице). В маленькой комнатушке спал пьяный дедушка, которого с трудом удалось разбудить, чтобы расспросить о происшедшем. Однако он так крепко спал, что ничего не слышал и не видел. Во дворе сидели двое, 20-летний парень и его мамаша. Оба лыка не вязали. Парень плакал, мать твердила: “Это не он сделал, не он, это кто-то в окно залез”. Сам парень материнской подсказки не слышал, был подавлен и не отрицал: да, бил.
- Случилась, вероятно, обычная пьяная ссора. Невероятно только количество погибших - трое. Тройные убийства совершают редко.
Последнюю фразу она произнесла тоном специалиста - отстраненным, констатирующим. И подумалось: неужели ко всему, даже ужасному, страшному, жестокому, можно привыкнуть? Но сама Людмила Борисовна вдруг призналась, вздохнув, что приезжает с происшествий морально поверженной, с безнадежными мыслями о вымирании нашего села: так много там пьют. Удручает ее и нищета. Про одну лампочку в доме она повторила не раз. Как бы удивляясь и недоумевая. Хотя ведь наверняка всякого навидалась. Просто такая мелочь, как единственная в доме электрическая лампочка, особенно запала в душу.

Про мелочи

Как-то Абакумова была в очередном отпуске. Отдых уже подходил к концу, когда из реки Ярани выловили тело утонувшей девушки. Узнав об этом, Людмила Борисовна на всякий случай зашла на работу: вдруг у замещавшего ее врача районной больницы возникнут какие-нибудь трудности. Держался он вполне уверенно. Но в разговоре обронил: “У нее почему-то язык прикушен”. Это сообщение насторожило опытного эксперта: “А ну, пойдем, посмотрим”. В итоге выяснилось, что девушка вовсе не утонула - ее убили и сбросили в реку. Так вроде бы мелочь помогла экспертизе ответить на самый важный вопрос: что имеет место, преступление или несчастный случай?
- В нашем деле мелочи - все, - говорит Абакумова, - Если не обратил внимания, не заметил, не докопался, значит, и выводы твои окажутся неверными. А судебно-медицинский эксперт несет ответственность за достоверность своего заключения. Ошибешься - ответишь. Но даже не это главное. От твоих выводов порой зависят чья-то судьба, чья-то жизнь. Нельзя ошибаться. Ты во¬оружен специальными знаниями, включая не только медицину, но и физику, химию, сопромат. Тебе в помощь - лаборатории. Надо только быть внимательней и настойчивей.

Выводы и судьбы

В советское еще время произошел случай, впоследствии широко обсуждавшийся в уголовно-криминалистической практике. В южных районах области шла уборка хлебов. Транспорта для перевозки зерна у хозяйств, как обычно, не хватало, и в помощь им направляли машины из областного центра. Несколько таких грузовиков в конце рабочей недели отправились с зерном в Киров. В кабине одного из них поехала на выходные в Тужу молодая агрономша. Но дома ее не дождались. Девушка пропала. Начался поиск, который привел в поле. Невдалеке от трассы нашли обгоревшее женское тело. А потом и сумочку с документами. Следствие быстро установило, в какую именно машину девушка села, кто водитель. Он и был главным подозреваемым. Его задержали. На допросах молодой мужчина утверждал: не убивал, она на ходу выскочила из кабины и разбилась насмерть. А сжечь тело с остальными водителями решили, чтобы никто не смог ее опознать. Оттащили в поле, облили бензином и...
Изучив останки, Абакумова пришла к выводу, что девушка получила несовместимую с жизнью черепно-мозговую травму вследствие удара головой о широкую поверхность. То есть никто не бил ее по голове монтировкой или другим предметом. Но у криминалистов из областной прокуратуры имелась собственная версия. И они искушали судмедэксперта своими доводами, пытаясь склонить к изменению заключения. Людмила Борисовна оставалась непреклонной. Тогда суду предстояло решить, чье мнение взять за основу. По советским законам обвиняемому угрожал расстрел. Или длительный срок тюремного заключения. Поскольку дело было спорным, дошло до эксгумации. Наверное, Абакумова оказалась более убедительной, чем криминалисты, если приговор суд все-таки смягчил.
В другой раз обстояло иначе. Женщина, фельдшер из Кикнура, убила мужа кухонным ножом. По ее показаниям получалось, муж сам упал на нож: “Стояла у стола, шинковала свеклу. Он пьяный подошел, окликнул резко, я повернулась, муж покачнулся...” В общем, несчастный случай. Принимая во внимание ее безупречную репутацию, хотелось верить ей. И все же пошли на следственный эксперимент. Провести его предложила Людмила Борисовна. И эксперимент показал: не получается падения, траектория движения ножа не та. Женщину осудили за убийство.
Два эпизода из бесконечной череды, думается, вполне красноречивы: ни личность, ни обстоятельства не имеют для судмедэксперта значения, важно найти истину и помочь своим поиском следствию, суду быть объективными.

Эксперт - фигура независимая

И все-таки вольно или невольно мы задаемся вопросом: “А не оказывается ли давление на эксперта?” В связи с этим Абакумова припомнила давний случай. Яранская прокуратура, ведя дело об убийстве школьницы, которую нашли в лесополосе между двумя сельскими населенными пунктами района со сквозным ножевым ранением груди (пошла в школу на консультацию и домой не вернулась), взяла под подозрение отчима девочки. Из дома были изъяты все имевшиеся там ножи. Передавая их судмедэксперту, районный прокурор прямо сказал: “Нам очень нужно, чтобы вы выбрали какой-нибудь из них”. Людмила Борисовна понимала причину его настойчивости: не будет ножа - не будет подозреваемого, преступление попадет в число нераскрытых, это - минус в работе следствия. Но и признать один из ножей орудием убийства никак не могла - не подходили. Более того, она почти наверняка знала, каким ножом орудовал преступник, - секционным, с короткой ручкой и длинным лезвием, такие ножи есть у судмедэкспертов, хирургов и ветеринаров. Однако вещественного доказательства в наличии не имелось. А делать предположения эксперт не имеет права. Чем все закончилось? Нож Людмила Борисовна, к досаде прокурора, не “выбрала”. И дело, конечно, “повисло”. Потом - еще одно, аналогичное, с тем же преступным почерком. Только через некоторое время убийцу все-таки арестовали. В Туже в женском общежитии. Он проник туда и напал с ножом на девушек. Нож оказался тем самым, секционным. Преступник признался в убийствах, совершенных на территории Яранского района, был осужден, приговорен к высшей мере. В те годы закон еще предусматривал такую суровую меру социальной защиты.

Работа мерзкая, но...

Помнится одна видеосъемка с места преступления. В деревушке, стоящей неподалеку от яранского села Кугушерга, подростки убили двух стариков. Их тела пролежали в каком-то дворовом строении несколько месяцев. Можно представить, что они собой являли к моменту обнаружения. На видеокадрах Абакумова делала пояснения, прикасаясь рукой в резиновой перчатке к останкам несчастных. Никого, кто находился бы рядом, камера не запечатлела. Да и немудрено. Члены следственной бригады постарались находиться подальше от этого места. Ее же быть там обязывал служебный долг. “Вы привыкли? Или преодолеваете себя?” - на эти вопросы Людмила Борисовна отвечает честно: “Не привыкла. И привыкнуть невозможно. Всякий раз зеленею. Но что делать - работа. Я ее выбрала сознательно. Она мерзкая, тяжелая физически и морально, но очень интересная и нужная”.
Абакумова закончила лечебный факультет Ярославского медицинского института (Ярославль - ее родной город). Интерес к судебно-медицинской экспертизе у нее появился в студенческие годы. Возможно, сыграл свою роль дух противоречия. Ведь считалось, профессия эта - не для женщин. И уж тем более не для нее, невысокой, хрупкой горожанки, склонной к научной работе (науку и выбирай, а не практику, советовали ей). Она же решила по-своему. И в 1975 году поехала в Киров. Здесь в течение года проходила специализацию в областном бюро судебно-медицинской экспертизы. Кстати, в бюро не очень-то приветствовали появление такого интерна. Но интерн проявила отменное упрямство. Правда, распределиться хотела непременно в Ярославль. Но тут уж переупрямило руководство бюро. И Людмила Борисовна не без разочарования отправилась в Яранск возглавлять межрайонное отделение судмедэкспертизы. Думала отработать положенный срок и уехать. Но никуда не уехала. Захватила предоставленная самостоятельность, увлекла работа. Да и замуж она в Яранске вышла. За хорошего, красивого парня. Как будто ждал ее старинный вятский городок, чтобы никуда от себя не отпустить. Она, кстати, и не кается, что прожила здесь больше тридцати лет, оставаясь до недавнего времени единственной в области женщиной-практикующим судмед¬экспертом. В этой сфере женщины, безусловно, работают. Химиками, физиками, лаборантами, регистраторами, санитарками. Вот и у нее в отделении практически женский коллектив. Но она одна в своем роде. Во всей области. И, что удивительно, через три десятка лет действительно трудной работы продолжает утверждать: это очень интересно. И нужно.

В калейдоскопе дней

Не обессудьте, что в повествовании встречается много кровавых сцен. Такова, к сожалению, изнанка нашей жизни. И изнанка профессии судмедэксперта. Он видит всех убитых на подведомственной ему территории. И всех убийц. Их тоже приводят к нему на освидетельствование. Кроме того, в его обязанности входит освидетельствование живых. Например, определение степени тяжести вреда, причиненного здоровью. Их много, ситуаций, когда требуется проведение экспертизы. В год их проводится до 800. И примерно 200 вскрытий, иногда больше, иногда меньше. Будни эксперта напряженны. Даже чересчур.
Вернувшись из деревни Савичи в два часа ночи, Людмила Борисовна в восемь утра уже была на работе. И весь день занималась установлением причин смерти потерпевших. Потом ей привезли на экспертизу тело молодого мужчины, тоже жителя этой деревни, пропавшего в мае. Потом при выполнении сварочных работ погиб 42-летний газосварщик - взорвался бак КамАЗа, который он латал. А на дороге, неподалеку от города, была сбита грузовиком неизвестная женщина.
Потом адвокат потребовал, чтобы судмедэксперт присутствовала на судебном заседании, и ей пришлось ехать в Тужу отстаивать свое заключение. В промежутках кто-то обращался с поврежденной рукой, кто-то - с ушибами. Таковы они, обычные будни. С усталостью. И всеми теми ощущениями, эмоциями, которые Людмила Борисовна никогда не показывает - нельзя. Гасит их в себе, занимаясь на досуге выращиванием цветов на даче, пестованием любимого коккер-спаниеля или встречаясь с друзьями. Впрочем, дружеские посиделки бывают короткими. Да и как там бесценные гладиолусы, неизвестно - на даче давно не была. Но в ближайшие дни непременно поедет. Если не помешает очередное ЧП.

ОЧЕРЕДНОЕ ЧП

Последние новости